Страница 228 из 308
«Жми! Жми давай!» – кажется, орал он, хотя вице-консул была совсем рядом, вжималась в него плечом. «Куда ты её в лобовуху гонишь?!» – кажется, орал на Зауриэля Керемет. «Успеем проскочить!» – тем же тоном отвечал Зауриэль. Вице-консул молчала, стиснув зубы: гифы запеленали её предплечья, скрыв багровые вздувшиеся рубцы в белёсой массе.
Они не успевали, катастрофически не успевали. Из пылевого облака выныривало всё больше золотых шагоходов. А за ними, возвышаясь на полкорпуса, двигалось что-то ещё. Краулер сбавлял ход, двигался рывками, как издыхающее животное – умом Зауриэль понимал, что Баэль, аккуратная даже в столь безнадёжной ситуации, готовится к манёвру поворота, но дрожь и скрежет скручивали солнечное сплетение узлом паники.
– Вариант остановиться и выйти, – нашёлся Керемет, – безлошадных, может, и не тронут.
Тёмное пятно, наконец, вынырнуло из-за строя экзоскелетов, оказавшись чёрным в рыжих кляксах угловатым конструктом. Верхние его «руки» торчали вверх, как крылья горгульи, нижние заканчивались силовыми клинками – он встряхнул ими почти человеческим жестом – примерно как типок в подворотне, вытряхивающий нож из рукава.
– Тётка вынюхала тётку, – констатировал Керемет. – В мемуарах Овды такое было. Нам хана.
Боком к арке, носом встречая чёрный шагоход, краулер остановился без вооружения и без времени в запасе.
Баэль судорожно вздохнула.
Зауриэль покосился на мост. Жаль, глазомер у него не как у гэмэошников, но придётся обходиться тем, что есть.
– Во-первых, Баэль не тётка, – сказал Зауриэль и зачем-то положил ладонь на оплетенные гифами пальцы вице-консула. – Во-вторых: Киря, напомни мне, с какой стороны платформы можно развернуть трап?
– С левой? Ну да, с левой… – во взгляде Керемета стремительно расцветало понимание. – Точно!
Молодец. Допёр.
Зауриэль сжал ладонь Баэль через мерзкую скрипучую глянцевитость симбионта.
– Не бойся ничего, – повторил он в сотый, наверное, раз за сегодня. – Резко вперёд. Давай!
Краулер ломанулся прямо на шагоходы, заставив их прянуть в стороны.
– Стоп! Назад и левее! Со всей дури.
– Но…
– Давай!
Зауриэль почувствовал, когда гусеницы попали на покрытие моста – краулер вцепился в мост жёстко и отчаянно.
– Держитесь! За что-нибудь…
От удара заложило уши, клацнули зубы, болью отдало в позвоночник. Глубокое пение металлических балок (возможно, теперь немного гнутых) катилось по-над рекой. Потрогав расквашенный о приборную панель нос, Зауриэль окинул критическим взглядом свою работу. Краулер перегородил мост наискось, основательно заклинив в арке.
Керемет вскочил, кивнул Зауриэлю, перемахнул через сидения и бросился прочь из кабины. Зауриэль слышал как сквозь вату, как тот отдаёт распоряжения Костянычу.
– Быстрее, отключайся, – он тронул Баэль за плечо, бросая нервные взгляды в боковое стекло. Надолго их это не задержит.
Жаль вот так бросать контур, но это лучшее, что можно придумать. К тому же, местные всё равно вряд ли поймут, для чего он, и быстро потеряют к контуру интерес. Должны.
Баэль пошевелила руками.
– Не получается… – растерянно сказала она.
– Какого чёрта не получается, давай помогу, – пальцы скользили по гладким гифам.
Снаружи лязгал и скрежетал раскладывающийся трап.
– Не получится, – Баэль подняла на Зауриэля огромные багровые глаза. – Я теперь поняла, что кузнечики говорили про адреновые ошибки, – она дёрнула руку в тщетной попытке освободиться. – Багануло, не пускает.
Зауриэль выругался.
Костяныч орал, чтобы они поторапливались.
Первый золотой разведчик уже ступил железными птичьими лапами на мост.
Лезвие выкидного ножа развернулось с тихим щелчком. Нож еле царапал оболочки тугих трубок.
– Не трогай, они живые, – прошептала Баэль.
Нож выворачивался из мокрых от крови пальцев – Зауриэль умудрился больше порезаться сам, чем преуспеть в шинковании грибов.
– Они тебе в мозги насрали! – Зауриэль, зарычав от злости, сгрёб гифы в кулак. Каждый тихий органический щелчок лопающейся оболочки гифа отдавался музыкой в его ушах. – Есть! Давай вторую руку.
Покончив с симбионтом, Зауриэль пинком открыл дверь кабины, слетел по лесенке, поймал спрыгнувшую Баэль. Внедорожник уже рычал, подрагивал в резонансе на холостом ходу, готовясь сорваться с места. Все вопли «что так долго?!» от Костяныча и Керемета стухли, стоило им увидеть руки вице-консула. Зауриэль на её руки вообще старался не смотреть. Божечка Триединый, которого нет, что же он наделал? Зачем вообще позволил ей коннектить?
В зеркале заднего вида мелькнуло золото.
– Пиздыц, – обречённо доложил Керемет.
Золотой шагоход влез на платформу, распрямился во весь рост, осторожно переступая через закутанные в брезент фрагменты контурной рамы. Надолго его краулер не задержал.
Рявкнули динамики, характерно громыхнула роторная пушка.
Золотой поджал тонкую ножку, бессильно взмахнул противовесом и повалился обратно на свою сторону.
EZR-212.V.1555 встречал их на том берегу.
– «Уканотпас»?! Что это? Что он ему сказал? – допытывался Костяныч, пока Керемет гнал машину следом за Эзрой под прикрытие цепи холмов.