Имплицитный фактор

«А если с ней что-нибудь случится?». Баэль скривилась, вспоминая слова Зауриэля. Ссору она переносила болезненнее, чем ожидала. И дело даже не в том, что Зауриэль беспокоился о девке, с которой был знаком куда меньшее число лет, чем знал Баэль. «Мне иногда кажется, что это грёбаное партийное задание упёрлось больше мне, чем тебе», – холодно сказал он, – «иначе не втупляю, какого ты вечно стараешься всё испортить». Он посмел обвинить её в непрофессионализме. Баэль это убивало. Она хотела доказать себе и ему, что не бесполезна, хотела говорить с лидером кузнечиков, но Зауриэль сказал ей не лезть. Просто взял и не пустил её в её стихию. Ещё и при свидетелях (правда, мелкие кузнечики вряд ли что поняли из их разговора, но всё равно: как он посмел позорить её при свидетелях?)

А с этой – что с ней вообще могло случиться? Это она случалась с людьми, громила их карьеры в хлам и самодовольно двигалась дальше кошмарить кого-нибудь ещё. Баэль сжала зубы и с ненавистью уставилась на жестикулирующую с броневика фигуру.

Княжна Морруэнэ заявилась почти через неделю после своего бегства: спокойная и наглая – то есть, в своём обычном расположении духа. Не умей вице-консул пользоваться правильным зрением, она бы решила, что Морруэнэ избавилась где-нибудь от своей ошибочки и тем обрела душевное равновесие – но нет, её золотой абрис всё так же подрагивал и двоился.

Удивительно, насколько кто угодно смотрится красивым на глубине. Тонкому миру плевать, добрый человек или жестокий, великодушный или мелочный, ссыковатый или смелый: тонкий мир равно мерцает алмазной крошкой и нетускнеющим золотом. Баэль поражалась несправедливости мироустройства, мироустройству была чужда субъективная оценка личности, а княжна, тем временем, разглагольствовала о своих подвигах.

И Оранжа она нашла (он пока предпочёл остаться в безопасности), и план дальнейших действий придумала такой замечательный, что никто не уйдёт обиженным. Народ заинтересовался: через пару часов на площадку перед распахнутыми воротами некрополя набились кузнечики, расселись где попало: на платформах своих краулеров, на крышах антигравов и сломанных механизмах, не отрывая тёмных плошек громадных глаз от княжны. Княжна расточала обещания – сулила милые гэмэошным сердцам безопасность, гуманное отношение аборигенов и хавку не менее трёх раз в сутки. Арчи переводил, Зауриэль благосклонно кивал: этих двоих она, видимо, успела ввести в курс дела.

Баэль сложила руки на груди, привалилась к створу ворот, плечом ощущая рифлёный ледяной металл, и гадала, что за дивный санаторий такой выдумала отродье. У другого створа в той же позе и с тем же скептическим выражением на лице (вице-консул начинала разбираться в мимике дельтийцев) застыл Золотой. Что ж, по крайней мере, Баэль не одинока в своём маленьком клубе скептиков.

Чтобы получить доступ в этот рай на земле, от дельтийцев требовалась маленькая услуга: натаскать в этот рай оружия, да побольше. Баэль подняла бровь. Вот вечно так с этими мирными сытыми гаванями: они только кажутся мирными. (Золотой буркнул что-то, по интонации напоминающее: «я так и знал»).

У Морруэнэ, тем временем, наступило время Ответов на Вопросы Аудитории. Арчи терпеливо переводил.

– Как мы все туда попадём? – скрипучий голос её сочился участливым мёдом. – О, чудесным способом, вам такой неизвестен – мгновенным перемещением, – она топнула по крыше «Онеги», – эта штука так может. Конечно, можно будет забрать ваши корыта с собой. Ничего, что они куда больше машины. Мы построим большую машину для перемещений. А Киря… где Киря? А, вот, Киря, влезай сюда, – она подала Керемету руку, приглашая и его покрасоваться перед народными толпами. – А Киря нам поможет и привезёт важный механизм.

 Со своего места Баэль не было видно всех подробностей, но нетрудно было представить, как Морруэнэ притискивает Керемета к себе и шипит: «поможет», я сказала, не вздумай отказываться». Керемет, как и следовало ожидать, сопротивлялся недолго.

– Вот и ладненько, – Морруэнэ хлопнула в ладоши. – Думайте, хорошо думайте. Более щедрого предложения не будет, – она уселась на крыше, закинув ногу на ногу. Кто-то в толпе мелких что-то спросил. Арчи перевёл. – Что это за земли такие? О, это…

– Alpha, – закончил за княжну Арчи.

За что неожиданно получил подзатыльник.