Страница 188 из 308
Керемет уже научился разбираться в черепах. Большие глазницы, прямая высокая лобная кость, мелкие аккуратные зубы – кажется гипсовым слепком для падкого на жанр ванитас живописца – то, что надо, в мешок и сдать Виго. Крепкие шишковатые черепа не котируются, чешуйчатые их видеть не желают. Керемет их понимает, отчасти: вечером он, Кыстынчи и Юваш закапывают их сами, пока низкое солнце путается в холодных травах и подкрашивает красным земляные холмики.
Если Керемет что-то и чувствует на этот счёт, то это раздосадованность. Было бы справедливым, если бы он был сам не свой до убийства чешуйчатых, но созерцание разорённого Аззах-Кермила заставило бы его задуматься (и всё такое), а уж эти гляделки с черепами – и подавно. А так у Керемета ощущение, что мироздание заставило отдуваться не того, и педагогический кармический эффект уходит впустую. Впрочем, досада – постоянная его спутница с тех пор, как он узнал, в каком состоянии местное хранилище сборок.
Всё впустую. Ни у него, ни у местных нет техники, которая выдержит адовый жар хранилища. Керемет понятия не имеет, что делать дальше, делает, что делать правильнее в данный момент, и тянет время. Вот и сейчас, он бездумно протирает с машины пыль, пока местные выгружают из багажника чёрные пакеты. Удивительно, кто угодно становится на диво компактным, стоит ему хорошенько сгнить… Пальцы пахнут мучнистой пылью, салон внедорожника – вишневым цветом, духами шаманки – она поливается благовониями и подводит глаза даже в походе…
Керемет почувствовал взгляд, коротко оглянулся: этот местный не таскал своих мертвяков, а наблюдал за ним. Керемет пока не слишком хорошо разбирался в чешуйчатых, и большинство «маленьких», как называла наёмница их рабочих, для него на одно лицо. Этот тоже из «маленьких», но какой-то бледный.
Бледный чешуйчатый удостоверился, что привлёк внимание Керемета, улыбнулся одними губами и протянул пустую ладонь тыльной стороной вверх. Керемет вежливо наблюдал за пантомимой: он был далёк до высот знания языка этих мутантов, объяснения жестами стали привычным делом. Не переставая улыбаться, бледный резко сорвал с руки крупную чешуйку и протянул Керемету. Это больно, наверное.
Лёгкая и твёрдая, с ноготь величиной, цветом она напоминала желтоватый перламутр.
– Это мне? Э-э… спасибо?
Керемет положил подарок на приборную панель. Кузнечик просиял. Надо выбросить эту мерзость, как только местный отвалит.
Сросшиеся, как у всех чешуйчатых, веки Бледного имели светло-бежевый оттенок, за ними бегали тёмные зрачки. Жуть. Бледный проводил взглядом «маленьких», которые, разгрузив машину, убрались восвояси.
– Каждый принесёт, – выдал он на сносном русском. И, пока Керемет не опомнился, добавил: – Социальный статус. Важно для вас. Я знаю.
– Откуда?..
Бледный улыбнулся, обронил безмятежно:
– Знал… видел такого человека: специально приезжал в Армеид-Онндо за этим…
Керемету захотелось присесть. Нет, не так: ему захотелось забрать у Эзры заветную канистру, присесть, поделиться с Бледным, который представился Байясидом, и послушать уже этот чёртов рассказ. Байясид, впрочем, охотно поведал его и без спиртного.
Пятнадцать лет назад нечистый по имени Чёрный Каган пришёл в Армеид-Онндо. Командные протоколы этой особи были столь сильны, что две тысячи особей пришли с ним и встали лагерем на плато Акару, что к северу от города. Торговцы функциональной группы PCH из независимых торговых центров на плато запаниковали. Они думали, нечистые пришли разорять, как случалось за прошлые века с завидным постоянством. Торговцы просили великих Матерей девяти округов защитить их. Матери откликнулись. Байясид был среди переговорщиков – выучивший язык по записям разговоров нечистых прошлых набегов.
– Такое вообще возможно? Восстановить целый язык по обрывкам?
– Возможно. Кропотливая работа, много записывающих камер выведено из строя, много интеллектуальных ресурсов серверов потрачено на анализ речи. Много ошибок, много неточностей, – Байясид хмыкнул, – много… обессмысленного наполнителя языка, несущего эмоциональную нагрузку.
– Мата, что ли?
Байясид пожал плечами:
– Не знаю, нечистые смеялись. Но мы быстро… освоились.
Командная особь по имени Чёрный Каган желал торговли. Матери потешались: что могла предложить недоразвитая цивилизация нечистых?
«Маринованные грибы, например?» – подумал Керемет.
Нечем было торговать с Каганом – колесницы Нового Царства не принимали плоть нечистых. И тогда Каган попросил… чешую. Матерей это позабавило: некоторые из них украшают разноцветными чешуями от линек арксилт-нари свои тронные залы. Матерям это понравилось: просьба не стоила ничего для них. Чтобы уравновесить договор, Третья Мать попросила такой же бесценок от Чёрного Кагана: его людей.
– Ничего себе, бесценок.
Третьей матери нужны были образцы генома, не более. Больше тысячи шестисот лет существует Новое Царство и больше тысячи шестисот лет назад геном несовершенного человека был очищен и улучшен, чтобы создать первую Галатею и её слуг. Увы, много информации тех времён было утеряно, включая массивы данных по геному нечистых. Третий округ, славящийся своими генетиками, не отказался бы от выборки из двух тысяч образцов. Чёрный Каган согласился. Сделка была заключена.
– Но он же… воевал с вами… – пробормотал Керемет.
Байясид согласно кивнул.
Увы, среди нечистых много бракованных: много кто возмутился решением командной особи, много кто не понял безопасности пустяковой просьбы, кто-то в открытую восстал. Тщетно усмирял их Каган. Эти отряды разорили Нирси молл на плато Акару. Матери ответили. Уцелевшие нечистые бежали.