Страница 180 из 308
На Зауриэля упала тень.
– Приближаешь миг завидной смерти от рака кожи? – спросил Арчи.
– Отвянь, – Зауриэль приоткрыл один глаз, – жить вечно не собираюсь, я ж не гэ-мэ-о какое.
Вчерашняя гроза притащила за собой шлейф ледяного воздуха: под собственной тяжестью он лёг в скальную чашу Аззах-Кермил, почувствовал себя в ней уютно и не собирался уходить. На бледном небе не было ни облачка. Поздно взошедшее ленивое солнце к полудню укоротило тени старой гряды, но спасовало перед холодной сыростью.
От холода с непривычки щипало в носу и ломило виски. Зауриэль сидел на платформе цехового дебаркадера, запрокинув лицо к жиденьким солнечным лучам. Его познабливало – спасибо ночным мытарствам, кузнечиковской некалорийной сухомятке и поганым новостям. Он похлопал по бетонной плите, приглашая Арчи садиться.
– Тем более, я ж не просто так тут валандаюсь, я приглядываю за порядком.
Арчи хмыкнул с интонациями: «ну-ну».
Дельтиец вообще-то был прав: с восходом солнца порядок как-то устаканился сам собой. Работа вокруг кипела. Повод для кипения был довольно печальный: кузнечики взялись хоронить своих мертвяков сорокалетней давности, но делали это с истинно кузнечиковскими обстоятельностью и исполнительностью.
Ранним утром Зауриэль и Керемет смотались к западным границам ноосферного щита забрать Кереметову машину, кое-как залатали пробитую покрышку и вернулись в лагерь. Керемет предложил Эзре посильную помощь в непростом деле организации достойных погребений. Рядом, у ржавого кузнечиковского краулера, ругался Костяныч: Эзра распорядился возместить людям ущерб, и теперь кто-то из кузнечиковских водил настоятельно втюхивал этот кусок ржавчины в качестве виры за почивший грузовик (то, что осталось от предыдущего владельца, наскоро сформированная похоронная команда мелких кузнечиков запаковала в чёрный пластиковый пакет, который аккуратно подписала и погрузила в багажник серебристого летающего корыта). Костяныч в гробу видел Кереметову дипломатию и кузнечиковскую технику: он хотел свой грузовик назад. Баэль и Юваш просто ангелами, мать его, сраного милосердия, раздавали притомившимся похоронным командам воду и вкусняшки.
Кругом царили мир, дружба и обмен маринованных овощей на злаковые батончики. Зауриэль злился. Дела так не делались. Все разбрелись кто куда тратить время на бесполезные занятия, забив на заключение взаимовыгодных сделок. Эзра, этот черномазый хитрожопый кусок гэ-мэ-о, который корчил из себя покладистого простака, договорился с Кереметом до смехотворного «вы нас не убиваете, мы вас не убиваем» и загадочно устранился от дальнейших переговоров, прикрываясь скорбью по погибшим товарищам. Зауриэль хорошо знал Арчи: того в смерти, по большей части, волновало только то, будет ли труп вонять и отравлять всё токсинами (не у каждого лучший друг помещает почивших хомяков в бутылку из закалённого стела с формалином, а потом роет во палисаднике пятиэтажки яму глубиной больше собственного огроменного роста, чтобы эту бутыль захоронить). В общем, Зауриэль, как ему казалось, на примере Арчи знал и дельтийцев: эти практичные ребята не должны были так стараться ради давно истлевших костей – ведь те уже никому не угрожали страшной заразой.
Зауриэль подозрительно покосился на Арчи. Он давно намастыриться разбираться в купированной мимике дельтийца, чтобы понять: Арчи преисполнился самодовольства.
– Что? – наконец, не выдержал аэлв.
– Да вот, надумал сделать этим ребятам предложение, от которого им трудно будет отказаться.
– Решил возвратиться к корням и снова пахать на погрузчике за еду?
– Круче, – Арчи был безмятежен: показывал, что его такими дешёвыми приёмами из себя не вывести. – Я серьёзно, – он понизил голос и заговорил торопливо: – Я тут навёл справки. У них патовая ситуация: амумихи точат на них зуб – видимо, потому что своей у них нет, и вообще класть они хотели на обязательную бабу во главе всего… ну так вот: какие здесь условия – сам видишь – особо не позависаешь. И тут я такой, прикинь, намекаю им на реально. Нормальные. Условия, – Арчи сделал выразительные паузы. – На нормальную амумиху.
Ну, понеслось.
– Чё, с утра на Ольгу не передёрнул – весь день насмарку? – хрюкнул Зауриэль.
Арчи ткнул его кулаком в плечо и продолжал, как ни в чём ни бывало:
– Эти кошерные условия рядом – только контур запили и железок нам бесхозных выдели. Почти даром, считай. Итого, дожидаемся Совмещения, они пока подгоняют железки, ты мотанёшься свистнуть своим пилякать большой контур, тут сделаешь из дерьма и палок с ним сопряжённый, переправляем всё и всех на альфу, ты гонишь лом на омикрон…
– Э, не так быстро. С залочкой матриц что делать?
– Твоё дело подогнать, а разбирается пусть заказчик, – пожал плечами Арчи, – Ну так вот, я откупаюсь от Злого Полковника и Ко кучей дельтийцев, полных свежих сведений про чо-как в Армагеддоне – а на Армагеддон, напомню, бывшая начальница Тегипко давно зарится. И никто не уходит обиженным.
– Ага, а у меня с таким раскладом получается всего одна ходка, а дальше лавочка прикрывается.
– Одна – зато какая богатая, – ей-боженьку Триединого (в которого Зауриэль никогда не верил), это «бохатая» Арчи произнёс в точности с той же интонацией, как Злой Полковник. – А так ты в год по серебряной ложечке таскать будешь.
Зауриэль долго молчал. Он злился. Дельтиец был, впрочем, не при делах, и было бы глупо срываться на него: Арчи пытался решить проблему гибридным подходом из полковничьей безудержной захапистости и кузнечиковского практичного гуманизма.