Страница 170 из 308
Аэлвы нашли вход на разгромленную галерею и сидели на низкой металлической колонне – остатке какого-то цехового механизма, сейчас годного только в качестве подставки под задницы. На галерее было темновато, зато с неё одинаково хорошо был виден замерший песочный шагоход, и сорванные с петель и аккуратно поставленные в проём ворота цеха, и живой уголок со что-то жрущими кузнечиками.
– Теперь всё кончено, понимаешь? – патетически вскликнула Баэль и для лучшего понимания ситуации потрясла Зауриэля за плечи.
– Да-а?.. – робко уточнил Зауриэль – тут, определённо, требовалось участие – и снова обратился слухом к разговорам внизу.
Внизу было интереснее: там всем миром пытались выяснить, каким образом Морруэнке удалось в одиночку взять в заложники почти четыре десятка кузнечиков. Бывшие пленные не горели желанием рассказывать эту, несомненно, несколько постыдную историю, а сама виновница происшествия, страшно оскорбившись, что её стараний не оценили, снова отобрала у Керемета дробовик и с надменным видом удалилась в ночь – не иначе как успокоить нервишки и взять в плен кого-нибудь ещё.
– Это всё она виновата, у меня не было выбора.
Зауриэль осторожно поддакнул – его не удивило, что Морруэнэ виновна в чём-нибудь ещё, не менее тяжком.
Внизу мелкий кузнечик, размахивая руками, что-то вещал рыжему пилоту шагохода и жёлтому, летающее корыто которого разнесло грузовик. Будь Жёлтый человеком, Зауриэль мысленно обозвал бы его «Белобрысым», но, во-первых, человеком он не был, а, во-вторых, «Белобрысым» уже был Нарик. Да и Жёлтый был именно что жёлтым – такого странного оттенка кожи и волос у людей не бывает, он был будто золотым в цвет своей машины. Как бы то ни было, эти двое, Рыжий и Жёлтый, были тут за главных – божечка Триединый (в которого Зауриэль никогда не верил), как же им повезло хапнуть одного из действительно важных пленных.
– Надо было сдаваться сразу же, но она стала стрелять – я была уверена, что после такого он обязательно нас убьё-ёт…
Баэль там что, высмаркивается в его рубашку, которая и до этого была не особо чистая? Ну, здорово.
Мелкий кузнечик доказывал начальству непреложную истину, что тридцати полутораметровым бедолагам, которых соплёй перешибёшь, было не по силам тягаться с одной очень злобной женщиной, пусть даже эта женщина была с них ростом.
– И мне… и мне пришлось убить его, – горестно заключила Баэль.
Зауриэль даже нить переговоров потерял:
– Кого? – тупо спросил он.
– Кузнечика! Пилота почти такой же штуки, как вон та, внизу. Ты меня вообще слушаешь?
Так вот о чём упоминала Морруэнка. Зауриэль уверил, что слушает, выразил надежду, что никто из кузнечиков об этом ещё не знает и не узнает никогда, если вице-консул, конечно, перестанет так орать.
Внизу к мелкому спикеру подтянулись остальные. Издалека они все казались клонами на одно лицо: дёрганые тощие фигурки, похожие на деревянных кукол в одинаковых серебристых комбинезонах. «Клоны» убеждали начальство в своей уникальной ценности или что-то типа того – Зауриэль не понял, потому что бубнёж, пусть и на пониженных тонах, продолжился с новыми силами («я убила, Ури, я убила. Зачем я это сделала?»). Возможно, Морруэнка кошмарила кого-то из этой мелочи, а остальные не решились ничего делать, опасаясь, что она прикончит их… брата?.. товарища?
– Всё, над чем я работала, хряку под хвост. Я думала, моей карьере конец, когда из-за неё меня выгнали из дипмиссии, – Баэль с плохо скрываемым раздражением подёргала его за кончик уха. Пришлось отвлечься от переговоров и сделать вид, что ни к чему он не прислушивается, а ухо так криво расположено само по себе, мышцу там какую-то свело. – Я ошибалась: вот он, конец, – самозабвенно подолжила вице-консул, удостоверившись, что завладела вниманием слушателя. – И снова из-за неё, понимаешь! Ненавижу её.
Тем временем Рыжий и Жёлтый вызвали оправдываться другую партию «клонов» – этих было всего пятеро и они выглядели повнушительнее предыдущей мелочи. Один из них печально трогал кровяную корку на виске. Этот умник, судя по всему, был делегирован от мелкоты на переговоры, оценил внешние данные Морруэнки, не впечатлился и собирался ей врезать, но, пока морально готовился, Морруэнка отколошматила его. А ничего удивительного: нечего тягаться с княжной в подлости, она всё равно выиграет. Другой укоряюще тыкал рукой в первого и нёс какую-то бессвязную поклонщическую муть: амум, сигнатура Пророка, «двойной свет».
Зауриэль рассеянно похлопал Баэль по плечу. Не стоит сообщать ей о новой карьерной ступени княжны, вице-консул этого не переживёт.
– Тоже мне, новость, – вице-консул сбросила его руку и невозмутимо кивнула в сторону совещающихся. – Я и так знала, это ясно видно. Лучше скажи, что теперь делать мне? Мой Дар сломан. Я больше не смогу влиять, только убивать. Я не могу оставаться Серым Принцем. Ури, ты куда?
Зауриэль буркнул что-то невнятное и сбежал вниз: он был почти рад, что Арчи его звал.
Арчи был мрачен, переглядывался с Кереметом, отчего тот пожимал плечами и отмахивался с видом: «разбирайтесь вы тут сами».
– Короче, реально задвоенная сигнатура, – начал дельтиец без предисловий. – Эзра подтвердит, – кивок в сторону пилота шагохода. Эзра что-то сказал. – Говорит, хорошо, что хоть с этими непонятками разобрались. Хорошо-то хорошо, только кто ей скажет? – Арчи уставился на Зауриэля.