Страница 168 из 308
Она лежала, свернувшись клубком, рядом, положив голову в чёрном шлеме на скрещённые руки. То, что она не спит, выдавал бьющий об пол кончик хвоста – это цоканье Оранжевый и принял сначала за тиканье часов. Брат небесный, какое счастье, она хотя бы не убила его, как того местного… правда, притащила в своё логово, чтобы сожрать. Надо срочно брать судьбу в свои руки и бежать. Ну, уходить. Уползать. Как получится, в общем. После того, как мышцы перестанут плясать танец припадочных, разумеется. А пока – надо её заболтать.
– Привет? – прострекотал на пробу Оранжевый. – Такая удача – найти те…
Она вскинулась, прижав палец к стеклу шлема – так, как призывают к молчанию рем-бо. Оранжевый послушно заткнулся, она снова улеглась. Теперь он и сам чувствовал лёгкую дрожь плит. Он с трудом сел, прижавшись плечом к стене: так дрожь была ещё ощутимее. Кто-то тяжёлый ходил совсем близко. Они молчали, пока поступь великана не растворилась в ночи.
– Спасибо, что спасла от того местного. Только зачем было… – попытал Оранжевый счастья ещё раз.
Не меняя позы, она пожала плечами. Ох, да, конечно, откуда ей знать язык Обители? Но она жила в Новом Болоте, она может знать их язык. Оранжевый торопливо потыкал хелицерами по иконкам интерфейса, чтобы маска переводила его речь на арго альфы, и повторил приветствие ещё раз.
Это оказало больший эффект: она уселась, обвив себя хвостом, и стянула шлем. Её головные гребни были подняты – жестом, средним между удивлением и агрессией. Ну, по крайней мере, их форма действительно самочья: они меньше, чем у Оранжевого, и в них не так много шипов, поднимающих кожистую складку.
– Э-э… просто удостовериться: какой номер жетона был у тебя на альфе?
Она склонила голову набок. Потом потянулась к Оранжевому, легко дотронулась до маски, отпрянула и несколько раз сложила пальцы протянутой ладони.
– Дать тебе шлем? Да? Хорошо, – мягкие присоски отстали от подбородка и пространства за ушными впадинами.
Она с шорохом провела рукой, счищая с остьев перьев сухую грязь, и нацепила маску на себя. (Оранжевый считал такой обмен вопиюще негигиеничным, но чего не сделаешь ради налаживания конструктивного диалога).
А потом конструктивный диалог полетел к небесной сестре в пекло. Самка притиснула его к стене, сдавив шею – несильно, но с намёком.
– На альфу работаешь, безопасник? – выдали динамики безэмоциональным тоном.
Оранжевый не понял, в чём его обвиняют, но на всякий случай помотал головой. Забыв, как дышать, он прислушался, улавливая торопливое поцокивание: так хелицеры задевают при движении о челюстной щиток. Она там печатает, что ли?
– Зачем мой номер жетона? – точно, печатает. Ещё порция молчания и постукивания. – Где я накосячила? Что я сделала, что меня аж из этой задницы вытащить хотят? – перед ним был великий знаток арго альфы: переводчик задействовал всю мощность, выуживая лексику рабочих кварталов Обители. – Кому это надо?
– Жрецам, – прострекотал он отчаянно.
Разумеется, она не поняла, но хотя бы отстранилась и вернула ему маску. За время обмена Оранжевый успел прикинуть, куда может завести такой диалог, и что ему сломают после, и решил идти кружным путём:
– Твоим друзьям! Женщина рем-бо, её зовут Мор, ты должна её знать, она хотела вытащить тебя отсюда.
Вот, идеально. Прятаться за Мор надёжно. Даже на проклятых транспортных баржах Нового Болота она так отважно не давала его в обиду («чего вылупились, хамы? Он временный действующий гражданин, в отличие от большинства из вас»), что Оранжевому хотелось прослезиться.
Самка потребовала маску назад. Оранжевому показалось, что она рассмеялась.
– Мор не тянет на «Рембо», – снова смех. Оранжевый отчаялся понять её юмор. – Но это хорошо, очень хорошо. Где она? Как вы сюда попали? Посты опять работают?
Снова передача маски. Оранжевый, как мог, рассказал самке, как они здесь оказались, и где сейчас, по его прикидкам, находится аппарат, выполнявший роль телепорта.
– Меня искали, – она потыкала рукой в сторону потолка. – Сразу на северо-запад не идём: заметят. Нужно к западу, там зона, в которой нас могут обнаружить, кончается раньше. Этот придурок Джо тебе ничего не сломал?
Оранжевый неуверенно поднялся и помотал головой. Ничего, что мешало бы передвигаться, по крайней мере. Если не делать резких движений, не наклоняться и не вдыхать слишком глубоко, вполне терпимо.
– Хорошо, – она тоже поднялась, оказавшись чуть ниже его, не желая распрямляться в полный рост. – А то он любитель… дерьма кусок. С ним научишься себе челюстные составляющие вправлять обратно в суставы, практика богатая, – она снова издала этот стрёкот-смешок.
Оранжевому вспомнилось некстати, как Баэль убеждала его, что его самка должна быть красивой. Она не была. Скорчившейся, пахнущей засохшей кровью – была. Её лепестки несимметрично топорщились – немногие целые среди массы безжизненно повисших и обдёрганных, словно её использовали для игры в «любит-не любит», как невезучий солнцецветик. Впрочем, он сейчас, наверное, выглядел не лучше.