Имплицитный фактор

Арчи как-то незаметно для себя поравнялся с Виго: всё-таки встретить сородича, пусть и в таких обстоятельствах, было любопытно. Несмотря на внушительный возраст, Виго оказался куда хлипче и ниже RCH, светлее кожей и хроматической меткой на волосах – это Арчи разглядел, когда WGH допрашивали сразу после поимки, ещё в свете фонариков – сейчас-то он едва фигуру арксилт-нари видел. Неужели в Аум-Талат Арчи был бы ещё худшим доходягой? Виго почти вызывал сочувствие. То есть, Виго вызывал бы сочувствие, не пытайся он давить на Арчи. То полный идентификатор ему назови, то с какого муравейника докладывай, то почему в предатели к нечистым подался расскажи – Виго ненавязчиво менялся местами с сородичем, словно пленником тут был Арчи. Арчи чувствовал, что ещё один бесцеремонный вопрос, и Костяныч будет не нужен: он сам набьёт Виго рожу – и, понимая, что в нём говорит лишь неуверенность, а не настоящая ненависть, ретировался от разговоров с пленным. Чтобы, выдержав несколько минут, снова тащиться поговорить с Виго.

Тот почувстовал Арчи – видел он в темноте наверняка так же плохо.

– Каково быть на побегушках у нечистых, арджемес? – усмехнулся Виго. – Позор, попасть в рабство к генетическим убожествам. Скучаешь по ноосфере, оболочке и Матери?

– В рабстве тут ты, а у меня всё хорошо, спасибо, – буркнул Арчи. Он хотел ограничиться этим сдержанным ответом, но болтовня с Виго была действом почти магическим: Арчи и сам не осознавал, как ему не хватало быстрого ручья языка Нового Царства – в сравнении с ним, арго альфы было неуклюжим рубленым рявканьем. – Моя первая Мать хотела меня убить из-за дефекта окей-гена, моя теперяшняя Мать позволила мне вырасти больше неё, настолько она меня ценит.

Последнее заявление заткнуло Виго (Арчи даже почудился завистливый вздох). Арчи надулся от гордости: вспомнить об Ольге было тепло. Морруэнка и Зауриэль могут сколько угодно отпускать шуточки про рукоблудие, но образ Ольги куда многограннее. Она настоящая Мать: спокойствие и надёжность, тёплое божество, вспоминать о котором приятно, образ которого не сотрётся, как бы далеко от неё ты не находился. И она всегда знает, что делает. Иначе бы Арчи ни за что не отправился снова на дельту.

Так, погружённый в свои мысли, Арчи без особого страха отметил, что стена домов квартала у реки осталась позади: пришлось дать солидный крюк, чтобы обойти от греха подальше павшие экзоскелеты. Местность повышалась, под ногами хлюпала грязь просёлочной дороги, перепаханной гусеницами тягачей, впереди маячил короб длинного здания, из ворот которого выплёскивался грязноватый свет – единственный свет посреди ночной степи.

– Давай ори им, что мы тут на переговоры припёрлись, – сказал Кыстынчи, когда его с его понурой добычей пропустили вперёд, во избежание эксцессов.

Арчи повиновался. План уже не казался таким безупречным: вдоль здания чёрными глыбами застыли гусеничные краулеры SCT, в засаде у ворот скрючилась костистая фигура второго GER, свет гулял протяжными бликами по эмали на его броне – оболочки казались неактивными, но это мало успокаивало.

Арчи вздрогнул, когда от опоры шагохода отделилась невысокая фигура и в молчании двинулась им навстречу.