Страница 141 из 308
Это плохой сон, который будет повторяться раз за разом?
В это пробуждение на ней уже был шлем – шершавый, тёртый бесконечными ударами о камни пластик – а вокруг была темень в паутине неоновых линий инфолиста. Амум перевернулась на спину: вместо чёрного беззвёздного неба программа серыми штрихами наметила нависшие глыбы низкого каменного потолка, торчащие корни и обломки тонких панелей, висевших на пучках проводов. Висели они как-то не очень надёжно: на платформе валялось множество обломков.
Амум неуклюже перекатилась, спрыгнула с платформы и прижалась к стене. Ныло всё, но уже как-то скучно, монотонно, без огонька и прострелов – так, словно притомились даже болевые рецепторы. Лесенка ноосферного сигнала была перечёркнутой. Отлично, её сигнатура потеряна. Амум попробовала забраться по неровной стене, проверяя, сможет ли, если что, вернуться на поверхность тем же путём, что попала сюда, но отрицательный уклон быстро расправился с этой идеей.
Она поцокала хелицерами и подняла забрало шлема – программа анализировала вдыхаемый воздух, но фильтры отсеивали любые запахи, оставляя только скучный список химических веществ. Амум считала, что этого прискорбно недостаточно для понимания ситуации. Пахло, как на заброшенном заводе: тленной сухостью архивов с привкусом холодного окисленного железа цехов. Ситуация почти не прояснилась, исключая неприятные открытия, что глубоко вдыхать тоже больно, а непроглядная чернота давит на психику. Амум с щелчком опустила стекло.
Дурная программа зачем-то загадила весь обзор какими-то чертежами и схемами, расположив их как бы в перспективе. Амум на пробу подошла к ближайшему светящемуся контуру, висевшему в темноте, прикоснулась, ожидая поймать в ладонь лишь воздух, но пальцы наткнулись на холодное железо в пятнах старой краски. Куда-то вдаль, в бесконечную темноту, куда не добивали эхо-отклики шлема, тянулись ряды механизмов.
Для чего использовали это место? Гараж, свалка, выставка техники? Почему забросили? Чего тут только не было. Джо искал такие старые склады по всему миру: у него контракт на поставки техники или что-то в этом духе. Амум сошла с широкой пустой аллеи, углубившись в ряды машин. Она брела всё дальше и дальше, мимо тягачей и танков, кафедр и пультов управления, подъёмных кранов и погрузчиков, крошечных машинок на антиграве и огромных самолётов, сложенных горками кусков перекрученного металла и битых кристаллов фокусировки, пока не встретила его.
Угловатый исполин припал на одно колено, опираясь на рельсу силового клинка – похожий одновременно на безголового рыцаря, молящегося Триаде, и на стоглазого Антея. На месте, где у человеческой фигуры была бы голова, он щетинился ноосферными антеннами, глазами ему служили многочисленные свето- и тепло-чувствительные ячейки брони – программа шлема любезно вычертила каждую из них. Фронтальная броня была сложена, капсула жизнеобеспечения под ней – открыта, и амум не смогла противиться искушению.
Шипя, она подтянулась и влезла на бедро великана. В кресло пилота для большей наглядности посадили ростовую куклу, но никто ведь здесь в прямом смысле не увидит, если она её выкинет? Покровы куклы казались воском, податливым, осыпающимся под усилием, выгрузки состава воздуха обрели невиданную сложность. Амум, помедлив, подняла стекло шлема, позволив запахам хлынуть внутрь. Приторные синтетические специи маскировали едкость химических пропиток и сладкий душок мертвечины. Тлен и прах. И эти тлен и прах не имели ничего общего с архивами завода. Игнорируя кинжальную боль в рёбрах, амум одним движением сбросила покойника вниз и брезгливо отряхнула кресло.
Она уселась, поджав ноги, обвив себя хвостом, нащупала окна выводов симбионта. Эту технику как-то сюда поставили – значит, тут есть выход получше, чем пробитая снарядом дыра в потолке. Вот удивится предатель, когда узнает, что она нашла склад раньше него.