Страница 134 из 308
Вице-консул Аэлвостана пожалела о том, что несколько вольно интерпретировала послание ребят, в первый же день девятичасового марша: княжна ухватилась за идею двигаться навстречу с бульдожьим остервенением. Завтракали затемно холодными консервами (редкая пища может вонять при почти полном отсутствии вкуса, но чуду пищевой промышленности потерянной колонии это удавалось), двигались, пока жёлтая закатная полоса на небе не гасла, удобных распадков для ночлега специально не искали, костров не жгли. То ли Морруэнэ была не так уж безрассудна и проявляла разумную осторожность в неизвестной местности, то ли специально поддерживала нечеловеческие условия похода, чтобы показать своё превосходство. Это у неё получилось: Баэль на любую мелочь тянуло разреветься от стресса, княжна становилась только злее.
Баэль украдкой утёрла слезу: от низко висевшего солнца тёмные очки не спасали. Пятнадцать минут пятого. Они двигались на юго-запад, и на закате это становилось невыносимым. Время растягивалось, ползло так же медленно, как длинные тени двух машин по траве.
Полчаса! Баэль высунулась в окно:
– Эй, Морруэн! Привал!
«Онега» остановилась резко, клюнув носом. Баэль тоже пришлось дать по тормозам, чтобы внедорожник Керемета не влетел в тягач на инерции. Морруэнэ вылезла из машины, с хрустом потянулась и приникла к биноклю. Вице-консул напряжённо размышляла, удалиться ли в кустики справа или слева от колеи. Справа они были гуще, зато слева не росла какая-то колючая хрень.
– Никакого привала, – помотала головой княжна.
– Это ещё почему?
Морруэнэ бросила Баэль бинокль. Думы о кустиках пришлось отложить. Вдали темнел длинный овраг. Он подозрительно напоминал русло одного из притоков безымянной реки, через которую они так неудачно переправлялись.
– К месту слияния рек двигать смысла нет. Обойдём с юга. Я из этого светового дня всё дерьмо выжму, – прорычала Морруэнэ.
Дорога на юг оказалась не лучше. Да, солнце теперь лепило не прямо в глаза, но камней в траве пряталось всё больше. Кое-где, на взгляд вице-консула, они вообще были набросаны подозрительно… упорядоченно, а то и поставлены друг на друга. По рации Морруэнэ скучным бесцветным голосом предупреждала о препятствиях по курсу – кажется, и её измотал взятый ею же самой темп. Баэль морщилась от каждого дергания буксировочного троса, крутила руль и глазела по сторонам, чтобы отвлечься от словесных экзерсисов княжны, которая трёхэтажно склоняла камни, солнце, заросли и дураков, строивших эту дорогу, так, что уши вяли.
Древние стены забытого города щетинились зарослями тёрна, серебристо-зелёная пена пастушьей сумки накатывала на остатки дороги, жёлтые звёздочки камнеломки пробивались между плотно пригнанных блоков. Над степью лился тихий розовато-оранжевый свет, и каждая былинка отбрасывала великанскую тень. Слева проплыла сложенная из идеально обтёсанных валунов стела с проржавевшим металлическим каркасом, призванным изображать какое-то абстрактное художество.
Рация зашуршала. «Опять дебильная яма», – предупредила Морруэнэ. А потом шуршание сверчка в коробке разрослось до шума моря, молотом ударившего по ушам Баэль. Она взвизгнула, отпустив руль и скорчившись на сиденье. Баэль запомнила рывок троса, то, как тяжело просел нос машины, как что-то хлопнуло.
– Да что с тобой такое, идиотина?
Баэль подняла взгляд. Морруэнэ трясла её за плечи. Конца света не случилось. От косых лучей солнца слезились глаза, далёкое, невозможное море вздыхало внутри черепа.
– Говорила же: «яма», а ты прям в неё свернула, – Морру отпустила её, оббежала вокруг машины. – Колесо пробила, придурка припадочного кусок. На кой ты его на камнях выкручивать начала, а?
Баэль вылезла из машины:
– Тут… эхо. Не было, а сейчас шарахнуло.
Морруэнэ уставилась на неё: