Страница 100 из 308
Юваш опаздывал. Впрочем, такое часто случается с людьми, которые пренебрегают хронометрами, утверждая, что живут в соответствии с ритмами Природы. Природа никак не могла подсказать ему, когда отправляется караван нового вождя.
Оскальзываясь в грязи, Юваш влетел на центральную площадь и остановился, как вкопанный. Торба больно ударила в рёбра. Площадь была тиха, темна и пуста. Фонари жиденькими жёлтыми светочами пытались разогнать густо-синий предрассветный сумрак, но получалось плохо. Ничего не напоминало о том, что здесь должна торчать уйма людей и реветь с пару десятков моторов.
Юваш так растерялся, что оббежал пару раз памятник с танком на вершине, прежде чем догадался побарабанить в окошко будки сторожа. Стучать пришлось долго, добиваться внятного ответа – того дольше. «Перенесено», – буркнули из приоткрытой щёлочки двери. Оттуда пахнуло гремучей смесью табака, носков и куриного бульона. «Торжественное отбытие назначено от башни Горелихи». Юваш торопливо поблагодарил и бросился бежать.
Ну вот, стоило пропасть на два дня в полупьяных слёзных прощаниях с товарищами и девушками и в слегка галлюциногенных – с духами родного дома, как все планы поменялись. Девушки (обе) обещали ждать, духи (бессчётное количество) – приглядывать за его комнатушкой. На трезвую голову, захоложенную осенним утром, Юваш не верил ни тем, ни другим.
К башне Горелихи и южным воротам с тем же названием, которые она сторожила, путь лежал с холма под уклон, так что бежать было легко. Брусчатка спусков вскоре сменилась разбитой бетонкой с таившимися в глубоких ямах арматуринами, а потом и вовсе щебневкой, шедшей по задам домов. Одно это наводило на мысль, что торжественное отбытие выходит каким-то не таким уж торжественным. Где-то за забором истерично закукарекал петух, с соседнего двора ему ответила брехнёй собака.
Урчание мотора, отражённое многократным эхом от арки ворот, заставило Юваша поднажать. На прощание он коснулся чёрных кирпичей Горелихи и вырвался под светлеющее небо. Дикие вопли «эй!», размахивание руками и прыжки сделали своё дело: караван остановился. К изумлению Юваша, состоял он из обшарпанного шестиколёсного грузовика с тёмной колонной газогенератора, тащившего на трогательной верёвочке видавший виды внедорожник Керемета.
Свет фар лунными дорожками ложился в сырой сумрак лесной дороги. Кыстынчи грузно спрыгнул на землю:
– А мы думали, ты слился, – заметил он.
– Да вы чего, ребят, – Юваш хватал стылый воздух заполошно, как рыба, – как… да как можно соскочить с путешествия туда, где не бывает холодно! Эта осень только началась, а уже меня достала.
– Так ты пропал где-то, – сказал Кыстынчи. – Думали, отсиживаешься специально, чтоб не ехать.
Керемет вылез из машины:
– Он отсиживался, чтоб свою шаманскую дурь в последний момент протащить на борт, – хмыкнул он.
Юваш прижал к себе торбу, оскорбился до глубины души и сменил тему:
– А вы из-за меня задержались, да? Основная колонна ушла вперёд?
Кыстынчи сплюнул и полез обратно в кабину грузовика:
– Давай на ходу болтай: топка гореть вечно не будет, а я собирался сделать километров восемьдесят на одной заправке.
Юваш плюхнулся на пассажирское сиденье внедорожника. Задние сиденья были сняты – аквариум кажущегося теперь здоровенным багажника наполняли плеском бензина и звяканьем канистры, что-то стучало, скрипело и перекатывалось в ящике с инструментами и коробках с неприкосновенным запасом провианта.
Керемет как-то резко помрачнел: смотрел вперёд, на переваливавшийся на рессорах коробок жилого отсека грузовика, цеплялся за руль напряжённо и зло, на скулах нового вождя набега ходили желваки. Юваш подумал, что надо было садиться в машину Кыстынчи – Жирняк хотя бы не выглядел так, будто собирался избивать Юваша, не дожидаясь первого привала.
Опасаясь привлекать внимание, Юваш уставился в окно, слушая хруст щебёнки под колёсами. Солнце быстро карабкалось по небу. Виды были однообразные – с обеих сторон рыжина леса разбавлялась чёрно-зелёными елями. Иногда лес отступал, отгораживался от трассы тёмными озерцами со стоячей водой – тогда дорога сужалась и шла по высокой насыпи, иногда с пригорка открывался неплохой вид на кузов тягача, пёстрое покрывало залесенных холмов, тёмные заплатки отдыхавшей от собранного урожая земли и ртутные извивы реки в жидком осеннем солнце.
Особенно громкий звон рикошета камешка о защиту двигателя вывел Юваша из оцепенения.
– Так что, далеко ушли основные силы?
Керемет сардонически рассмеялся (до этого дня Юваш не особо понимал, что вообще значит это слово – наверное, потому, что до этого дня просто не было подходящей ситуации):