Страница 66 из 77
— Ты хочешь, чтобы я на коленке собрал лазерный ускоритель частиц? Типа э-хей, сейчас пойду посмотрю, что у меня там в шкафу есть такого, может, завалялись говно и палки?
— Угу, — наконец кивнул я. — Все верно, только времени у нас немного.
— А, то есть приступать прямо сейчас?
— Ну, желательно.
Лапша покачал головой. Улыбнулся. Посмотрел на Лану.
— И что ты в нем нашла-то, спрашивается?
— Ничего не находила.
— Понятно. Антон… — он тяжело вздохнул. Как будто бы не собирался ничего говорить, но все-таки вдруг решил. — Знаешь, когда я слышу рассуждения на тему искусства, и о том, как правильно его понимать. — Он посмотрел на макаронину на вилке как на какой-нибудь артефакт.
— Или рассуждения про то, как все было безвозвратно утрачено, или пространные рассуждения по поводу того, как тяжело общаться с быдлом, которое не понимает вот в этой песне… они называют их «текстами», — это он почему-то сказал Лане, — отсылки к Борхесу или еще какому-нибудь… Или вот когда начинают такие: «ах что вы, да как же вы можете не знать, ай-ай-ай, какой же пробел, давайте я вам намекну, куда надо копать». Или такое: «нет, новый альбом Пинк-Флойд — полностью проект Гилмора, пошлые спекуляции и переработка старого материала, я вам сейчас поясню, какой вы тупой, раз вам понравилось». Вот когда я все это слышу. Знаешь, что я думаю?
— Эдик, у меня нет…
— Я думаю — сраные гуманитарии.
Тут он опять поймал взгляд Ланы, улыбнулся, точно получив разрешение, и продолжил, глядя уже только на меня:
— Гуманитарий не знает, как вырабатывается электрический ток, и если спросить его, как же он вырабатывается, благодаря каким таким изобретениям? Что он скажет? Он скажет — «да мне не интересно, давайте все же поговорим о ранних текстах Велимира Хлебникова, и я вам объясню, отчего вы всю жизнь думаете, что читаете, а на самом деле жрете помои». И тут же…
Лапша бросил вилку на стол и та, отскочив от тарелки, упала на пол.
— Тут же этот гуманитарный некто включает лампочку или включает свой проигрыватель. И тот факт, что он ничего не смыслит в электромеханике, не мешает ему наслаждаться этим самым электричеством. Ему плевать, что там происходит, плевать ему на разность потенциалов и на трехфазную электросеть, срать на тлеющий и коронный разряды, плевать на квантовые эффекты в диодных лампах, совершенно ему плевать на принцип работы транзисторов, а удовольствия от потребления электричества меньше не становится. Почему так происходит, скажи?
— Лапша, я совсем не то имел в виду.
— Что не то?
— Ну в смысле. Мне нужна…
Про помощь прозвучит глупо.
— У меня, даже будь желание, нет ресурсов. Дорого обошелся твой предыдущий визит.
— И что нам делать?
— Ничего не делать. Для того, чтобы заниматься наукой, нужно не только знать несколько умных слов, Фридман.
— Стоп, — Лана взмахнула вилкой как дирижерской палочкой, — то есть мы протопали километров шестьдесят, чтобы ты попросил какого-то парня по-быстрому сделать тебе какой-то там лазерный трансформатор? Тебе нужно в космос, и ты полетишь туда на ионах?
— Не трансформатор.
— А, ну это, конечно, меняет дело. Спасибо, — это она Лапше. — И за обед спасибо. До свидания, мальчики!
— Стой!
Встала и ушла. Она просто встала и ушла.
— Как… что…
Через минуту хлопнула входная дверь. Не знаю, почему я не попытался ее остановить, пока из коридора раздавалось какое-то шуршание.
— Пусть идет, — сказал Лапша и я просто сидел, как приклеенный.
И вот мы некоторое время сидели так и ждали, хорошо, только я ждал, что она вернется.
Но она не вернулась.
***
На столе перед компьютером лежала механическая рука. Сквозь тонкое покрытие из какого-то легкого металла проглядывали схемы и провода, как кожа, кости и вены. А еще, если присмотреться, с внутренней стороны этот металл покрывали заклятья сетевого кода. Гнездо нервных окончаний, которое должно соединять протез с культей, обгорело.
— Что это?
Дотронуться бы до этой штуки, но я не решился. В комнату вошел Лапша. В руках у него была небольшая стопка бумаги.
— Садись, — велел Лапша, устраиваясь в кресле за своим электронным монстром, и усмехнулся:
— В ногах правды нет.