Страница 60 из 77
— Ты моя жена. То есть ты… его жена.
Я кивнул туда, куда мы отволокли труп.
— Я пришел сюда, чтобы е… спасти вас от смерти. Но что-то пошло не так. Или, блин, я не знаю, не знаю, не могу понять, что случилось. Мне просто хотелось, чтобы моя жена и дочь были рядом.
— Это странно.
— Что именно?
Мы оба усмехнулись.
— Про жену, любовь до гроба. А что если я не хочу быть твоей женой? И еще, знаешь, ты говоришь про какие-то научные открытия, которые сделали всех бессмертными, про гравитационные поля и так далее, но мир, как я понимаю, все также принадлежит мужчинам?
Она замолчала. Я подождал немного и, не дождавшись, сказал:
— Мир на самом деле никому не принадлежит.
Я на несколько секунд задумался над тем, что она сказала, но никакого мнения на этот счет у себя в голове не нашел.
— Нам, мне, мне правда пора. У меня есть друг — Лапша, он ученый. Он сможет мне помочь. Андрей, он сказал, что можно выбраться за пределы поля. Нужно выбраться. Там ответы. Мне нужны ответы. Понимаешь?
— Какие ответы?
— Я не знаю какие. Любые. Какие-нибудь.
Что-то плохое все быстрее происходило внутри. Этот странный разговор меня убивал. Буквально.
— Лапша поможет мне. Я кое-что прикинул. Не могу сказать, сработает ли, но попробовать нужно. Мы доберемся до него, а потом вернемся сюда. Или…
Лана многозначительно изогнула бровь.
— Я, хорошо. Конечно, я доберусь. Ты можешь остаться здесь. Или давай я отвезу тебя в город.
— На чем?
Ответа у меня не было.
— Как мы, по-твоему, попадем в город, человек из будущего?
***
Шли мы дольше, чем я планировал. Ну, то есть кажется, что плевое дело — двадцать с чем-то километров до ближайших следов цивилизации. А там — раз, поднял руку, уже давно рассвело, степь морковного цвета, закурил еще походя, как в реконструкции, и перед тобой, пыхтя черными вихрами бензинового дыма, остановился огромный грузовик. За рулем окажется…
— Что дальше?
…окажется мужчина лет пятидесяти, с бородой, в засаленной кепке — типа бывший байкер, у которого в запасе отчаянно много увлекательных историй.
— Алло, Фридман?
Мы плелись по обочине широкой трассы. У меня страшно гудели ноги. В животе творилось черти что. Голос Ланы раздражал. Зачем она тогда пошла со мной, если ей трудно идти? Я, может, умираю… Господи, я умираю. Глупая затея превратится в страшную смерть: иссохший, я буду валяться здесь у дороги, среди камней и мусора, а пока кто-нибудь поймет, что это труп, бродячие собаки успеют полакомиться.
— Не знаю.
— А что ты собрался просить у этого своего Лапши?
Над нашими головами в высоковольтных проводах тихо жужжал ток. На горизонте маячила стоянка дальнобойщиков.
— Нам нужно вверх, — сказал я.
А потом важно поднял указательный палец.
— Туда.
Она не оценила.
— Ты ведешь себя как идиот. Антон таким не был.
— Технически я и не он вовсе. — обиделся я. — Знаешь про парадокс корабля Тесея?
Лана хмыкнула. (Могло означать как то, что прекрасно знает, так и то, что не знает и знать не хочет, переспрашивать я не стал). Была она бледная, с нездоровым румянцем на щеках. На виске у нее билась тоненькая синяя венка, до которой хотелось аккуратно дотронуться.
А еще хотелось курить.
— Давай сядем? Отдохнем немного, перекурим, ноги гудят просто жуть.
— Что, прямо здесь?
— Нет, вон пройдем туда немножко, где трава. Не могу прямо.
Секунда борьбы. Кивнула.
— Ладно, пошли.
Мы уселись спиной к дороге на грязную и мокрую после дождя траву. Я закурил. Лана немного дрожала, — в степи было не так уж и холодно, но иногда дул страшно промозглый ветер, — однако обнять ее я не решился. Сидели молча. Лана посмотрела на меняя и жестом попросила затянуться. Выпустила дым.
— Что там, в будущем? Даже не знаю, как спросить…
— Время — иллюзия, клетка, в которую мы сами себя загнали. Память избирательна, и потому бесполезно судить о ценности прошлого или будущего. Я помню то, что хочу помнить, и ты помнишь и будешь помнить только то, что хочешь.