Колыбель. Часть первая. Террор

Кап­су­лу сжа­тым га­зом отс­тре­лива­ет в кос­мос вмес­те с три­над­цатью ос­таль­ны­ми. Ни­колай смот­рит сквозь кро­хот­ный ил­лю­мина­тор, как они рав­но­мер­но и плав­но от­да­ля­ют­ся от чел­но­ка вверх и в сто­роны. Он ви­дит, как че­тыре спа­сатель­ных кап­су­лы, ле­тев­шие в сто­рону стан­ции, стол­кну­лись с её об­ломка­ми. Ви­дит, как чел­нок сде­лал раз­во­рот и ри­нул­ся с мак­си­маль­ной ско­ростью в сто­рону бо­лее круп­но­го ос­колка. Как он стол­кнул­ся с ро­ем мел­ких кус­ков, ос­тавляя след из ми­ри­ад искр. Как ос­танки чел­но­ка вре­зались в об­ло­мок ме­те­ори­та, как в пос­ледний мо­мент вклю­ча­ет­ся раз­гонный им­пульс, но че­рез нес­коль­ко се­кунд гас­нет. Ви­дит, как тра­ек­то­рия ме­те­ори­та нем­но­го сме­ща­ет­ся в сто­рону.

Зас­ту­чали мель­чай­шие об­ломки по об­шивке кап­су­лы, слов­но гра­дины по же­лез­ной кры­ше. На бро­ниро­ван­ном стек­ле об­ра­зовы­валась ма­лень­кая тре­щин­ка, ко­торая пос­те­пен­но уве­личи­ва­ет­ся. Ни­колай слов­но в за­мед­ленной съ­ём­ке смот­рит, как пол­зёт тре­щина и вдруг кра­ем гла­за за­меча­ет неч­то яр­ко-си­нее, мер­ца­ющее, рез­ко не по­хожее на про­ис­хо­дящий вок­руг ад. В сто­рону кап­су­лы ле­тит, быс­тро вра­ща­ясь, до­воль­но круп­ный ку­сок ме­те­ори­та. При каж­дом обо­роте на од­ной из его сто­рон вид­не­ет­ся ка­кая-то тре­уголь­ная конс­трук­ция, из­лу­ча­ющая яр­кий си­ний свет. Все­го нес­коль­ко мет­ров от­де­ля­ют кап­су­лу от стол­кно­вения с этим об­ломком.

С удив­ле­ни­ем Ни­колай об­на­ружи­ва­ет, что мир за пре­дела­ми кап­су­лы ста­новит­ся рас­плыв­ча­тым, те­ря­ет чёт­кость. Он про­бу­ет про­тереть стек­ло ру­кой, но это не да­ёт ни­како­го эф­фекта. Си­нее пят­но мель­ка­ет в пос­ледний раз, ве­ки смы­ка­ют­ся и мил­ли­ар­ды звёзд про­пада­ют, всё ста­новит­ся чёр­ным. «Нар­коз…» – вя­ло про­носит­ся в го­лове Ни­колая. Пос­ледней его мыслью бы­ло: – «На­де­юсь, что у пи­лота выш­ло за­думан­ное… Дол­жно… Обя­зано по­лучить­ся…»

 

ХЕР­ШЕЛ

 

Бес­смер­тие. Бес­ко­неч­ная жизнь. Сколь­ко лю­дей меч­та­ли о нём за всё вре­мя су­щес­тво­вания че­лове­чес­тва!

О нет, он не был ве­ликим ху­дож­ни­ком или по­этом, хо­тя твор­цом в ка­ком-то смыс­ле всё же был. И бес­смер­тие ему нуж­но бы­ло не эфе­мер­ное, ко­торое жи­вёт в умах и сер­дцах ро­да люд­ско­го, а са­мое нас­то­ящее, плот­ское.

В сред­не­вековье его бы сож­гли, пред­ва­ритель­но прон­зив сер­дце ко­лом, и наз­ва­ли бы ис­ча­ди­ем ада, чу­дови­щем. К счастью, сов­ре­мен­ный мир стал ку­да тер­пи­мей к раз­но­го ро­да же­лани­ям.

О детс­тве он пом­нил ма­ло, толь­ко ка­мин и дождь. По­том ро­дите­ли пе­реб­ра­лись за оке­ан. Поз­же уже в юно­шес­ком воз­расте он уз­нал при­чину пе­ре­ез­да и дол­го над ней сме­ял­ся. Ока­зыва­ет­ся, его семья миг­ри­рова­ла за из­ме­нив­ши­мися фи­нан­со­выми по­тока­ми, слов­но ка­кие-то гра­чи или ут­ки!

Впер­вые о Веч­ной Жиз­ни он про­чёл и за­думал­ся ещё в сту­ден­чес­тве, и эта мысль пол­ностью пог­ло­тила его, за­воро­жила. По­лучая на­илуч­шее клас­си­чес­кое об­ра­зова­ние, в про­межут­ках меж­ду за­няти­ями и ноч­ны­ми сбо­рами тай­но­го Братс­тва с рас­пи­ти­ем крас­но­го ви­на из че­репов и сту­ден­чески­ми за­гула­ми, он шту­диро­вал древ­ние кни­ги ал­хи­миков об из­го­тов­ле­нии Фи­лософ­ско­го кам­ня, Ис­точни­ка веч­ной жиз­ни, о кол­довс­тве. К кон­цу обу­чения он по­нял, ка­кая чушь эти древ­ние трак­та­ты, свит­ки и пыль­ные гри­му­ары. Нас­то­ящее бес­смер­тие мож­но об­рести лишь бла­года­ря на­уч­ным изыс­ка­ни­ям, изоб­ре­тени­ям, про­рыв­ным тех­но­логи­ям в об­ласти ме­дици­ны и би­оло­гии.