Колыбель. Часть первая. Террор

Фран­цуа спря­тал в по­тай­ной кар­ман в ру­каве пид­жа­ка ам­пу­лу и вы­шел из ка­бине­та, тща­тель­но за­перев за со­бой дверь.

 

ПО­ЛЯН­СКИЙ

 

– Гри­горий Еф­ре­мович, я мно­го ду­мал се­год­ня ночью.

– О чём? – в глу­бине ду­ши По­лян­ский на­де­ял­ся, что Ко­ля ска­жет, что пе­реду­мал, или что прос­то бо­ит­ся, но од­новре­мен­но знал, что это­го не про­изой­дёт – слиш­ком уп­рям, слиш­ком от­ва­жен и по-юно­шес­ки без­рассу­ден.

– Я ду­маю, всё, что про­ис­хо­дило и про­ис­хо­дит со мной – это судь­ба, моё пред­назна­чение, что ли. Уже дваж­ды я был на са­мом краю и дваж­ды из­бе­гал смер­ти. Там, в Пус­то­ши, пос­ле кру­шения по­ез­да, ког­да ро­бот сто­ял пе­редо мной, я был го­тов при­нять смерть, хо­тя и до жу­ти бо­ял­ся. В пос­ледний миг про­изош­ло чу­до, и я ос­тался жив! И на ор­би­те бы­ло то же са­мое – най­ди спа­сате­ли мою кап­су­лу на час поз­же и всё… Ведь не мо­жет быть та­ких сов­па­дений, прав­да? Воз­можно, это судь­ба под­во­дила ме­ня к то­му, что про­изой­дёт се­год­ня?

– Ты го­воришь как мис­тик! – улыб­нулся По­лян­ский. – В мо­ей семье не ве­рили ни в судь­бу, ни во Все­выш­не­го. Отец, по­томс­твен­ный во­ен­ный, го­ворил мне, что есть толь­ко Долг и Честь и имен­но они ве­дут муж­чи­ну впе­рёд по жиз­ни, зас­тавля­ют пре­одо­левать пре­пятс­твия и нев­зго­ды. Так го­ворил мне он и так те­перь го­ворю те­бе я. Вы­бор всег­да за то­бой, вне за­виси­мос­ти от по­воро­тов судь­бы. Сде­лай то, что счи­та­ешь дол­жным и при­ми пос­ледс­твия как муж­чи­на!

Ни­колай нес­коль­ко се­кунд раз­ду­мывал над ска­зан­ны­ми сло­вами, за­тем шаг­нул впе­рёд и об­нял По­лян­ско­го, как сын об­ни­ма­ет от­ца. По­лян­ский, не ожи­дав­ший от юно­ши та­кого всплес­ка чувств, сна­чала нем­но­го рас­те­рял­ся, но по­том не­уве­рен­но от­ве­тил на объ­ятья. Сер­дце его в оче­ред­ной раз сжа­лось от стра­ха, от осоз­на­ния то­го, ка­кой опас­ности Ко­ля под­верга­ет се­бя. Но от сво­его вы­бора юно­ша уже не от­ка­жет­ся.

По­лян­ский отс­тра­нил­ся и взгля­нул Ко­ле в гла­за. – Го­тов?

– Да, го­тов!

Гул­кое эхо ша­гов от­ра­жалось от стен длин­но­го ко­ридо­ра. Вот уже по­каза­лось по­меще­ние ла­бора­тории, где дол­жны бы­ла прой­ти пос­ледние эта­пы под­го­тов­ки. У рас­кры­тых нас­тежь две­рей сто­ял про­фес­сор Му­си­ев в ожи­дании Ни­колая. За ним вид­не­лось хо­рошо ос­ве­щён­ное по­меще­ние и пер­со­нал, су­етя­щи­еся вок­руг ре­зер­ву­ара.

Про­тив­ный го­лос сом­не­ний шеп­тал По­лян­ско­му, что доб­ром всё это не кон­чится, что нуж­но от­ка­зать­ся от про­цеду­ры, по­ка ещё не поз­дно! Вы­тащить пар­ня из ла­бора­тории, за­щитить. Ведь кро­ме не­го это­го сде­лать не­кому!

«Вот, сей­час мы пой­дём к ла­бора­тории, и ска­жу Му­си­еву, что всё от­ме­ня­ет­ся!» – ду­мал По­лян­ский.

– Мы уж ду­мали, что Ни­колай пе­реду­мал! – Му­си­ев под­мигнул Ко­ле. – Шу­чу, ко­неч­но! Гри­горий Еф­ре­мович, най­ди­те, по­жалуй­ста, док­то­ра Ма­нуша, нам по­ра прис­ту­пать.

– Да, ко­неч­но… – По­лян­ский заг­нал го­лос ин­ту­иции в даль­ний угол соз­на­ния и нап­ра­вил­ся на по­ис­ки фран­цу­за.

 

ДОК­ТОР

 

Обыч­но проз­рачный ку­пол ас­сам­блеи се­год­ня не про­пус­кал ни еди­ного лу­ча сол­нечно­го све­та из­вне. Три­буны бы­ли пол­ны – пред­ста­вите­ли аб­со­лют­но всех стран при­были, что­бы сво­ими гла­зами уви­деть ка­тас­тро­фу на ор­би­те. Ка­мер но­вос­тных ме­ди­аком­па­ний не бы­ло, толь­ко до­кумен­та­лис­ты О­ОН фик­си­рова­ли для ис­то­рии про­ис­хо­дящее на все­об­щем зак­ры­том за­седа­нии. Око­ло по­луты­сячи че­ловек с не­тер­пе­ни­ем жда­ли на­чала.