Страница 28 из 31
- Почему они все голые? - Прошептал Кат, - я понимаю женщины, но и мужчины... - Он судорожно всхлипнул;
- Искали Армадил скорее всего, - с отвращением сказал Николас, - твари...
Странный звук послышался над нашими головами. Вспугнутая нашим внезапным появлением, огромная стая галок, оторванная от их пиршества, поднялась над нами и, каркая и шумя тысячами крыл, закружилась в воздухе.
А потом наступила тишина... Счастливые образы прошлого цветущего Ардора пробуждают не столько желания все вернуть, сколько печаль, безмерную, неуемную тоску. Оно было, но больше не вернется. Оно ушло, стало другим миром, с которым для нас все покончено. После этой войны, после того, что мы увидели, наш прежний, счастливый мир уже никогда не вернется.
Начало апреля. Ардор побеждает. Имперцы отступают. Мы в составе армии ардорской армии гоним врага прочь из нашей страны.
Двигаемся в сторону большого города Мелеборен. Еще вчера там звучал грохот орудий. Враг отступает.
- Ребята, - спрашивает вдруг крепко задумавшийся Томеррен, - так все это надоело, так устал...
- Да уж совсем немного осталось, потерпи друг, - Зак сегодня в хорошем настроении;
- А давайте сбежим, - с тенью прежней, задорной улыбки предлагает вдруг Томеррен,
Николас от удивления даже приостанавливается, - не понял, сбежим куда?
- Да нет же, - хохочет Томеррен, - я не настолько безумен.
«По мне, так сомнительное утверждение», - подумалось мне, настолько ярко и как-то сумасшедше отчаянно горели глаза брата в тот момент;
Зак, который тоже выпучил было глаза, махнул рукой;
- А, балаболка...
- Да нет же, давайте возьмем вино, закуску и завалимся на ночь в какой-нибудь домик в предгорьях, не далеко, но только мы, без этих обалдевших от переизбытка ответственности охранников, - он махнул рукой в сторону традиционной толпы бойцов, охранявших меня.
- Сбежать говоришь... - мечтательно протянул я, - эта идея казалась очень заманчивой, но, как всегда но - ответственность;
- Да, да, - с жаром засуетился Томеррен, - нажремся, песни попоем, поплачем...
- Нет, - как всегда бескомпромиссно припечатал Сай, - опасно;
- К сожалению, - сказал я, пожимая плечами, - вынужден согласиться с Саем, война еще не закончилась.
Томеррен весь поник, как будто сдулся внезапно, лицо его приобрело отсутствующе-тусклое выражение, взгляд потух:
- Ну что ж, я понимаю, да, опасно, эх, опасно, да... - Что-то бормоча, он ушел.
- Изменился он, - задумчиво произнес наконец Николас, - какую-то большую думу страдает наш весельчак.
Никалас продолжал смотреть вслед Томеррену;
- Вот, однако же, смотрю, - продолжил он внезапно после долгой паузы, - Томеррен стал словно задумываться много, вдруг начинает ходить по комнате, закинув руки назад; потом раз, не сказав никому, отправляется гулять куда-то. Сегодня целое утро пропадал; раз и другой, все чаще и чаще... Куда он ходит постоянно?..
- Всем сейчас тяжело, после того, что мы видим каждый день, - произносит Лиэм.
Мы подходим к Мелеборену вечером. Там все еще звучит грохот орудий. Но город уже почти очищен, докладывает осунувшийся Тфуль.
- Вам лучше туда не ходить, мой Владыка, - умоляет Тфуль, - мы сами справимся...
Что ж такое произошло, что даже повидавший Тфуль заикается и отводит глаза при упоминании о Мелеборне. Но решение принято, мы собираемся выступать завтра с утра.
В большой палатке ложимся спать. Артиллерия противника, по обыкновению, благословляет нас на сон грядущий.
- Сколько жителей насчитывал Мелеборен до войны? - Шепчет Лиэм.
- Тридцать тысяч, - тоже шепотом отвечает Сай, - надеюсь, хоть кто-то выжил...
Мне удается уснуть крепко. Я просыпаюсь, словно от внезапного толчка, и не могу понять, где я. Выхожу из палатки. Я вижу звезды, вижу ракеты, и на мгновение мне кажется, будто я уснул на каком-то празднике в саду около нашего дворца… Все это длится лишь одно мгновение, затем я узнаю силуэт Ката. Он сидит спокойно, смотрит на небо. Заметив, что я проснулся, он говорит:
- Очень неплохой фейерверк, если бы только это не было так опасно;
Мы сидим и смотрим на яркие, разноцветные ракеты, расцветающие в небе. Креландская артиллерия получила подкрепление, это мы слышим сразу же, но наши гонят их.
Вдруг мы увидели Томеррена, выходящего из перелеска, окружающего Мглистые горы. Томеррен имел вид человека, занятого какими-то важными соображениями. Не заметив нас, он, как тень, шатаясь, прошел мимо.
Утро. Я так устал, что сейчас с лошади свалюсь. Голова гудит, глаза слипаются. Мерный шаг лошади убаюкивал меня и веки тяжелели. Нельзя спать, нельзя, нельзя-я-я...
Сай трясет меня.
- Ты спишь на ходу, - сказал он.
- Глупости. Просто даю глазам отдых.
- Что-то долго они у тебя отдыхают. То-то смотрю, ты лег на лошадь. Смотри, Владыка, будешь носом клевать, к лошади привяжу.
- Очень страшно, тогда все узнают ужасную правду, что бедного наследника, связанного, доставляют на место сражения.
Со всех сторон слышится хохот.
Еще издали, на подступах к Мелеборену, мы видим, что на деревьях и стенах болтается что-то темное.
- О нет, это дерьмо опять, - простонал Зак.
Когда мы подъехали ближе, увидели голых ардорцев, висящих на длинных веревках. Мы вошли в город.
В медленно расходившемся дыме от пожаров по всему тому пространству, по которому мы ехали, по всему городу - в лужах крови лежали лошади и люди, поодиночке и кучами. Креландцы, ардорцы, женщины, дети... Подобного ужаса, такого количества убитых на таком малом пространстве никогда мы не видели...
Садилось солнце. Вечер был сух, как рисунок углем. Вдруг, садящееся где-то за домами, солнце стало из-за угла словно пальцем тыкать во все красное на улице: в красноверхие шапки креландцев, в полотнище упавшего красного-белого флага, в следы крови, протянувшиеся по снегу красненькими ниточками и точками.