Страница 30 из 38
Считается, что каждый музыкант влюблён в свой инструмент. Тайно или явно. Безнадёжно или взаимно. Безумно или нежно. Элизабет же ненавидела его всем сердцем и до глубины души. Она изучила каждый его сантиметр, могла играть на нём с закрытыми глазами и даже сломанной рукой. Только зная его даже лучше, чем себя, она не сумела проникнуться к нему хотя бы толикой симпатии. Не смогла. Фортепиано отняло у неё всё её детство. В то время, как её сверстницы играли в куклы и ходили на прогулки, она осваивала нотную грамоту. Когда подруги встречались с парнями и решали, куда будут поступать после школы, она заканчивала училище. Свободная минута — время для фортепиано. Незапланированный выходной — повод порепетировать. Ну как тут не возненавидеть своего мучителя? Это была бы великая любовь, если бы эта любовь не была ей навязана. Ведь на мёртвой почве цветы не растут.
Пианистка буквально считала минуты до приезда лучшей подруги. И хотя та бывала своенравной и порой даже невыносимой, когда настала пора её встречать, Мур не могла не признать, что безумно скучала.
Радостные вопли подруг разнеслись по всему аэропорту, когда те только увидели друг друга. Разглядеть знакомый образ в толпе среди десятков чужих людей и серых, почти безжизненных лиц не составило особого труда. Девушки тут же бросились навстречу друг другу и первым делом кинулись в объятия. Такие тёплые и родные. И такие долгожданные. На какой бы промежуток времени их не разделяли жизненные обстоятельства, каждый раз они встречались именно так: застывая в нелепых позах и позволяя себе забыться на некоторое время. Это было их ритуалом приветствия, которого они всегда придерживались.
— Как же я рада тебя видеть, — протянула Ричардс.
— Ты не поверишь, я тоже, — усмехнулась Элизабет, отстранившись.
Камилла стала озираться по сторонам, как если бы искала кого-то в толпе. Пианистка слегка этому удивилась. Неужели она ждала кого-то ещё? Но кого? Ей ничего не оставалось, только как ждать и проследовать за взглядом подруги. Та долго не заставила себя ждать.
— Эй, вот ты где! — вдруг оживилась светловолосая и активно замахала кому-то рукой. Мур не сразу поняла, кого именно подруга увидела. Но секунду спустя её сердце ухнуло куда-то вниз, когда Камилла бросилась на шею Адриана.
— Рад тебя видеть, — улыбнулся он.
— Наконец-то все в сборе! — выпалила Ричардс, поворачиваясь к подруге. — Элизабет, это именно то, о чем я хотела тебе рассказать. Знакомься — это мой муж, Адриан Эллингтон. Правда, он просто душка? — она потрепала его по щеке. — Прости, что не сказала тебе раньше. Я подумала, что о таком стоит говорить с глазу на глаз. И вот настал тот день, когда я могу вас познакомить. Я так счастлива! Так сложно было хранить это в тайне от тебя. У нас ведь нет секретов друг от друга...
Пианистка едва слышала, о чем говорила подруга. Все её слова слились с шумом аэропорта, затерявшись в путанице множества других голосов. Она молча смотрела на Адриана, не в состоянии что-либо сказать.
Бежать. Ей хотелось бежать и не оглядываться. Если б можно было скрыться от реальности таким образом, она бы так и сделала. Затерялась ото всех в своём маленьком мирке, где её никто не посмел бы потревожить. Где так тепло и уютно. И где она не совершила столь ужасный поступок.
— Ничего себе... — наконец выдавила блондинка, прекратив нескончаемый трёп подруги. — И всё это время ты молчала? — она театрально вскинула брови, усмехнувшись.
— Прости-прости, — Ричардс виновато выставила руки перед собой, сложив их ладонями друг к другу. — Теперь ты знаешь всё. Больше никаких секретов и недомолвок. Честно-честно.
Слова блондинки для Мур были как удар под дых.
Если Камилла узнает о её романе с Адрианом, то это будет конец. Конец всему. Конец браку, пускай тот был не запланирован. И конец многолетней дружбе.
Ложь — это не выход, думала она до этого дня. Но лучшего выхода она пока что не видела.
— Рад познакомиться, — наконец вклинился Адриан, улыбнувшись.
Элизабет удивилась его хладнокровию и сдержанности в то время, как ей хотелось провалиться сквозь землю от чувства вины и стыда.
— Чего же мы ждем? Поехали скорее домой. Есть хочу — умираю, — блондинка изобразила крайнюю степень мучений.
Тревога не покидала Элизабет ни на секунду. В ответ на бесконечные рассказы подруги она кивала или задавала короткие вопросы. Увлёкшись болтовнёй, Камилла вовсе не заметила, как музыкантша была чересчур сдержанной и молчаливой. Даже если и заметила, то не придала этому особого значения, списав всё на присутствие Адриана в их компании. Человеку свойственно слегка растеряться при встрече с незнакомым человеком, думала она. Поэтому продолжала создавать видимость беседы, заполняя неловкую тишину.
Адриан принял вид благосклонного слушателя и изредка поглядывал на жену, стараясь не отвлекаться от управления автомобилем.
И хотя все трое находились в одной машине, мысленно они были далеки друг от друга.
В голове светловолосой всплыли письма Ричардс, в одном из которых она прислала фото. Фото какого-то человека. Теперь музыкантша со стопроцентной уверенностью могла сказать, что на том фото был Адриан, и тысячу раз пожалела о том, что так и не соизволила найти это самое письмо. Тогда всё завершилось бы даже не начавшись. Сейчас она могла лишь корить себя не только за ложь, доброй порцией которой ей придётся одарить лучшую подругу, но и за невнимательность к ней.