Страница 83 из 123
- Вы заметили, что происходило с ее лицом?! – восторженным, испуганным шепотом спросил Капустин, едва закрылась дверь. – Я такое только по формату видел. Внутренним приказом циклоп менял носителю черты лица…
- Такое возможно? – перебивая, заинтересовался Борис.
- Да, - выдавил стилист. – Но чтобы так… лицезреть воочию, а не в формате… Ну и дела! Расскажу, никто не поверит!
- Ты выберись отсюда вначале, - пробурчал уже Потапов. – Рассказывать он тут собрался…
- Ах да, - вернулся из мечтаний Кеша. – Что я вам хотел сказать, Лев Константинович. Дмитрия Федоровича Ковалева убивать нельзя.
- Это почему еще? – поинтересовался разведчик. – Коваль хроно-личность?
- Нет. – Жюли гавкала, подпрыгивала, как будто заставляя мужа выстроить беседу грамотно и донести до слушателей суть в правильном порядке. Иннокентий поглядел на собачонку с высоты завьяловского роста, продолжил с нужной ноты: - Если вы помните, визит полицейских прервал наш разговор. Я собирался вам сказать: Жюли утром прикинула по числам и выяснила, что конкретно в этот день в Москве будут вероятные носители. Но только знаменитые суицидники.
- Кто-кто?
- Самоубийцы, Лев Константинович, суицидники. В будущем целый фан-клуб любителей жестких впечатлений существует. Фанаты суицидов путешествуют в тела носителей-самоубийц, получают максимально сильные переживания, остаются в них до самой последней секунды… До встречи лица с асфальтом, например. «Прыгуны» любимая тема фанов суицида…
- Господи, и что же вам нормально-то не живется?! – перебил объяснения искренний генеральский вздох.
- Ну знаете ли! - разобиделся Капустин. – В ваше время экстремалов тоже предостаточно! И прыгают, и плавают, и бьются…
- Проехали, Кешка, прости. Что там по самоубийцам?
- Продолжу. Помните, Лев Константинович, Борис Михайлович, разговор с Мирандой о странной теории самозащиты Истории?
- Ну.
- Так вот, - значительно округляя глаза, горделиво произнес Капустин, - теперь я и Жюли можем вам сказать, почему хроно-личность Бориса Завьялова занесло конкретно в Льва Константиновича Потапова, а не в полумертвого пациента из палаты интенсивной реанимации.
- ????
- Объясню подробно. Лев Константинович Потапов знаком с господином Ковалевым, так? А этот самый господин Ковалев имеет доступ в некий дом, где сегодня разыграется трагедия: убийство и самоубийство. Происшествие получится загадочным и громким, суицидники на этот спектакль валом валят. Для фан-клуба самоубийц путешествие «Марычева-Ковалев» такой же лакомый кусок, как для поклонников лав-стори тур «Завьялов-Карпова». Но в дом, где сегодняшней ночью разыграется трагедия, нам не прорваться. Легче в Голливуд смотаться.
- Какая-то Марычева собирается сегодня Диму грохнуть? – задумчиво проговорил Потапов. – Или Дима тетеньку прихлопнет?
- Все совсем не так! – разгорячился Иннокентий. – Но убивать Дмитрия Федоровича вам категорически нельзя! Он, Лев Константинович, и так почти покойник!
- Ах, вот как… Давай-ка, Кеша, по порядку. С мельчайшими подробностями, от печки. – Лев Константинович обтер запачканные оружейной смазкой руки ветошью, удобно оперся о спинку стула и приготовился послушать.
Иннокентий, временами поглядывая на разумницу Жюли, начал повествование как раз с жены.
За несколько лет до встречи с потенциальным мужем Капустиным у Жюли случился страстный роман с фанатом суицидов. Фанат уговорил богатую сумасбродку посетить знаменитую трагедию («Спектакль, блин, нашли», на этом месте внутренне припечатал Завьялов), Жюли – смоталась. Запомнила этот кошмар на всю оставшуюся жизнь, по возвращению из путешествия послала экстремала куда подальше прошлого.
Но это отступление. Главное в том, что происшествие случилось, если мыслить категориями нынешнего времени, сегодня. В ночь с воскресенья на понедельник. Сегодня, немногим раньше полуночи, Инна Викторовна Марычева застрелит из папенькиного пистолета своего любовника Максима Дмитриевича, потом сама самоубьется.
Сын Коваля – Максим долгие годы был любовником замужней дамы Инны Викторовны. Сейчас любовь полноценно увядает. На дне рождения батюшки Виктора Ивановича случится решающий разговор: Макс даст окончательную отставку пассии. Пассия его пристрелит, застрелиться сама, Дмитрий Федорович Ковалев, увидев сына мертвым, в тот же час скончается от обширного инфаркта.
Все.
Иннокентий довольно посмотрел на генерала. В голове Потапова зазвучала просьба: «Лев Константиныч, дай мне Кеше пару ласковых сказать…»
«Валяй, Бориска».
- И что ж ты, Кеша, Миранду-то отсюда выставил? А? – с угрожающей ласковостью проговорил Завьялов.
Удовольствия на лице стилиста поубавилось.
- Какого черта ты Миранду отсюда выставил?! – повышая голос, разошелся Боря. – Она должна была это услышать! Миранда и так в большой задумчивости: все ее «геройства» полным пшиком оборачиваются, мадам История ловко исправляет ошибки и защищается от вмешательства! Рассказ о том, в какой степени меня не случайно занесло в старого генерала, добил бы ее окончательно!
Иннокентий пристыженно скуксился. Потом поглядел на разумницу жену…
Жена сидела с видом мокрой курицы. Перебрасывала виноватый взгляд с супруга на разошедшуюся из чужого нутра хроно-личность.
- Давай зови сюда Зою! Повторишь все при ней… пока не поздно.