Страница 45 из 123
Родное тело-Кеша прошлось перед кроватью.
Пальцы тискало, смущенно пыхтело, не решаясь о чем-то заговорить.
- Кеш. Спать пора, - напомнил Боря. – Что ты хочешь обсудить?
- Видите ли, Борис Михайлович, какое дело, - осторожно приступил интеллектуальный путешественник, - я очень хотел бы вас попросить… не могли бы вы…
- Короче!
- Не делайте из меня болвана в глазах жены! – Выпалив, стилист остановился перед Завьяловым.
- То есть? – нахмурился Борис.
- Прошу вас. Не делайте из меня слабака и простофилю. Не обзывайтесь.
- Ну, предположим, я вроде бы уже и так…
- Борис Михайлович! – заламывая руки, простонал Капустин. – Вы ничего не знаете! В нашем времени Жюли это… это тоже самое, что Зоя Карпова в вашем! Она известна, популярна, она могла бы выбрать в мужья – кого угодно! А выбрала меня…
Капустин огорченно сел на небольшую банкетку, свесил могучие Борины руки, закручинился.
- А как же получилось, что она в тебя влюбилась? – сочувственно (не совсем понимая кому сочувствует - толковой мадам Жюли, выбравшей в мужья этого валенка, или все-таки печальному Капустину) спросил Завянь.
- Она выходила замуж, - вздохнул парикмахер. – Перед свадьбой тысячи моих коллег-оформителей прислали ей… так скажем, объемные модели-эскизы своих работ… Предложили варианты внешности, прочесок…
- Стоп, - заинтересованно перебил Завьялов. – Вы там не только с волосами мудрите, но еще и внешности в любой момент меняете? Типа губы надуваете?
- Ну что вы, Борис Михайлович, - грустно усмехнулся Кеша. – Следование каким-то там канонам – пережиток. В наше время цениться как раз индивидуальность. Умение подчеркнуть неповторимость черт лица, придать им глубину и личностною многоликость и есть моя задача. А достигается она совсем другими способами… Подсветкой, например. Невеста поворачивает голову, ее черты, меняясь, становятся либо возвышенно одухотворенными, пылкими!.. Либо бесподобно печальными… Если появляется слезинка, она сверкает хрусталем. Поверьте, это зрелище – волшебно!
Вспоминая свое время Капустин совершенно расстроился, Борис его приободрил:
- Получается, Жюли в талант влюбилась?
- Ах, если бы! – плаксиво скуксился господин оформитель. - Борис Михайлович, после нашей свадьбы не было и дня, чтобы я не терзался мыслью: а вправду ли Жюли меня полюбила все сердцем?! Что если все произрастает исключительно из тяги к противоречиям! Жюли когда-то, может быть, еще в детстве, вообразила себя коварной сбежавшей невестой и, как бы ни любила Стефана, сбежала из-под венца лишь для того, чтоб испытать волнующее приключение!
- Ну, Кеша, Кеша, не перебарщивай, - смущенно произнес Завьялов. – Играть чужими чувствами ради личных острых впечатлений, это как-то…
- Да что вы понимаете, Борис Михалыч! – взвился на ноги куафер. – Что вы понимаете?! – Остановился над сидящим на постели Завьяловым, усмехнулся: - Вот вы думаете… Я знаю, Борис Михалыч, что вы о нас думаете. Парочка трусливых губошлепов приехала за впечатлениями. Сидят себе, понимаешь ли, где-то через сотни лет в удобных креслах, за чужими жизнями подглядывают… да? – стилист прищурился.
- Ну, предположим, - не стал лукавить Борис.
- Вот-вот. Сидим удобно, ничем не рискуем… А где нам рисковать, Борис Михалыч?! Техника безопасности доведена до совершенства. Преступность искоренили, едва отработали хроно-проникновения: кошелек сопрут, через полчаса хроно-полицейские уже назад все отмотали, воришку поймали до того, как он к чужому руку протянул. Эх, Борис Михалыч, Борис Михалыч… - Капустин горестно махнул рукой. – Отец Жюли тот еще «Павел Максимович Карпов». За его дочерью приглядывают, как у вас за Оружейной Палатой! Сбежать из-под венца – единственное приключение Жюли.
- Я понял, Кеша, - серьезно произнес Завьялов.
- Завтра вы не будете делать из меня трусливого ушлепка? Возьмете с собой Зою выручать?
- Замазались, Кешастый. Ты – в теме. – Заметив, что стилист уходить из спальни не собирается, нахмурился. - Что-нибудь еще?
- Еще, Борис Михайлович. Ой как еще-е-е….
Капустин сел на пуфик, доверительно приблизил лицо к Завьялову и сообщил:
- У нас проблема. Жюли – ревнует. Все пальцы мне искусала.
- Не понял, - отстранился Боря. – Она тебя что… к Карповой заранее ревнует?!
- Конечно!
- Так и не переживай. Ревнует, значит любит.
- Вы шутите, Борис Михайлович? – обиделся Капустин. – Это – реальная проблема! Жюли из моногамной ортодоксальной семьи! Она с ума сходит от мысли, что я ей и з м е н ю! Она уже мне сообщила, что овуляция у Карповой произойдет не раньше чем через неделю, настаивает, чтобы я убрался из вашего тела до этого момента…
- Стоп! Откуда твоя жена знает, когда у Зои овуляция?
- Моя жена – собака, - напомнил Кеша. – Может быть, что-то учуяла, но может быть, подслушала разговоры Зои и подружек… Короче, Жюли уверена: сейчас время для зачатия детей все равно не подходящее. У нас есть фора, чтобы все расставить по местам.
Пипец. «Черная» комедия набирает обороты. Плюсом к прочим прелестям добавилась ревнивая собака, просчитавшая чужую овуляцию.
- Кеш, а о чем твоя Жюли раньше думала? Когда тебя в мое тело уговаривала отправляться.
- Так в теле Зои должна была присутствовать и моя жена! Мы вместе бы… с л и л и с ь! В одной постели!