Страница 4 из 104
Холл, медленно переходящий в гостиную, встретил своей темнотой и необычной пустотой. Вешалки, обычно до отказа забитые вещами, были пусты, а между ними растянулась серая сетка паутины. Обои больше не казались насыщенно изумрудного цвета, а серыми и невзрачными, даже лампочки в красивых абажурах теперь светили жалкими белыми отголосками, а чёрные доски под ногами неприятно скрипели, эхом проносясь по всему дому. В гостиной было ещё пустыннее: лишь камин у стены, да лестница на второй этаж, вдоль которой виднелись светлые квадраты от картин, сложенных на полу и накрытых белой простынёй. Стоящие в углу кресла и небольшой стол тоже оказались под покрывалами, когда чёрный резной шкаф пустовал, а книги расставлены вокруг него высокими аккуратными башнями, словно надеясь вновь оказаться на своих местах.
Так пустынно тут ещё не было.
Казалось, крикни, и твой голос просто потонет в этой навязчивой тишине, что поглощала вокруг всё. Даже удары собственного сердца уже вряд ли можно было различить через эту пустоту, что порой нарушали скрипучие доски под ногами, да гуляющий ветер на чердаке, заваленном всякими старинными вещами, некоторым из которых насчитывалась уже не одна сотня лет, если не больше.
Вынув из ушей капельки чёрных наушников и вновь оглядевшись, Мария с ещё большей неуверенностью ступила на старую лестницу, морщась от скрипа досок и стараясь не дотрагиваться до запыленных перил, то и дело, что провожая взглядом непривычно пустынные стены, на которых раньше расцветали изысканные красочные картины каких-то невероятных мест, портреты забытых людей и зверей, застывших в угрожающих позах. Теперь же было пустынно, словно это место покинули ещё пару десятков лет назад, и даже не верилось, что тут раньше кто-то мог жить. Особенно бедная семья сказочника, обогатившаяся лишь по счастливой случайности, иначе это вряд ли можно как-то по другому назвать.
Взобравшись на второй, ещё более тёмный и пустынный этаж, Мария как можно медленнее прошла по серому ковру, заглушающему даже самые громкие и тяжёлые шаги, невольно замерев напротив самой дальней двери из белого дерева с чёрными вырезанными фазанами и змеями, переплетающимися вместе с бутонами лотосов. И только после, задержав на миг дыхание, повернула холодную ручку, перешагнув через невысокий порог и зажмурив глаза от яркого белого света, льющегося через большие окна с раздвинутыми серебристыми шторами, связанными засохшими бутонами нежно-розовых роз. Да, пожалуй, это единственная комната, которая никак не изменилась. Тут было всё в точности так, как она запомнила, лишь на уютном холодном кресле больше не было высокой статной женщины с забранными в пучок седыми волосами, что при виде неё как-то странно улыбалась и лишь порой разговаривала. В последнее время это были совсем странные разговоры. Они были про Север. Про власть и корону. О призраках и тенях. И о Судьбе. Тогда эти разговоры казались пустыми, бессмысленными, но сейчас… почему сейчас они были пропитаны каким-то прозрачным, почти несуществующим смыслом? Неужели это после слов того врача, сующего свой нос куда не надо, всё так поменялось? Она не знала, точнее, догадывалась, но эта догадка была призрачной…
Подойдя к белой тумбочке у резной кровати из сосны с лёгким розово-золотистым одеялом, Мария осторожно выдвинула самый первый ящик, но кроме засохших лепестков и пары старых так и нераскрытых писем ничего не нашла. И только после, подобрав жёлтые конверты, запечатанные красным воском, осторожно села на мягкую кровать, пытаясь рассмотреть непонятный, уже стёршийся со временем, адрес, и вовсе пропавшее имя. Наконец, осторожно поддев печать ногтем и с тихим шорохом достав письмо, она с какой-то обидой и неясностью взглянула на абсолютно чистый лист без ничего. Зачем кому-то отправлять пустые письма, которые так и не были вскрыты? Это уже было странным.
Во втором оказался какой-то потемневший от времени и покрывшийся ржавчиной медальон в виде шестиконечной звезды на чёрной бечёвке, и вновь пустой лист без ничего. Когда же Мария раскрыла третий конверт, оттуда, прямо ей под ноги, звонко посыпались какие-то странные стёклышки плоской и идеально круглой формы, и только подобрав одно из них, она с удивлением взглянула на золотистые и серебристые искры внутри, что соединялись в оттиск совы с одной стороны, и той самой звездой с другой. Неужели их кто-то сделал на заказ? Но зачем?
Отложив три конверта в сторону, Мария вновь взглянула на ящик, осторожно смахнув старые лепестки засохших цветков и проведя пальцем по какой-то неровности, замерев лишь на миг и тут же надавив на неё, заставив в комнате что-то еле слышно хрустнуть, а ящик чуть ли не тут же громко захлопнуться, чуть не прищемив руку. Удивлённо оглянувшись и на всякий случай поднявшись на ноги, девушка осторожно прошлась вдоль комнаты, рассматривая каждый уголок, подолгу останавливая взгляд на пыльном чёрном столике, цвета серого снега стеллаже с однотонными корешками книг, заглянув на последок в шкаф, завешанный старой одеждой с кучами ящиков, и лишь после замерев.