Страница 40 из 62
Возвратившись в Гранствилл, Карл привёл Мэг к Енсену, огромному рыжему шведу, что жил на окраине Гранствилла, на самом отшибе, в длинном приземистом каменном доме вместе с домочадцами и скотом. Енсен варил отличный эль и большие жёлтые сыры, которые славились по всему Элодису. Карл и Олле частенько запросто заглядывали к Енсену, чтобы выпить пива, попробовать сыр и поболтать: Енсен знал множество удивительных вещей; помнил массу удивительных историй. Он помнил не только молодого Скульда, но и самого Бъёрга Чёрного, легендарного прародителя Хлорингов, помнил роковой пир, на котором Хельг отравил Карла Первого, а Скульд убил Хельга, мстя за Карла, после чего последовали Смута, Чёрная смерть и раздел Острова на три королевства; и не только помнил, но и умел красиво рассказать об этом. Карл любил старика, и только ему, в отсутствие Олле, мог доверить своё сокровище. Он так и сказал Енсену: «Это самое дорогое моё сокровище, Енсен; береги её!» - и Мэг чуть не расплакалась от счастья. А Карл отправился в Хефлинуэлл, чтобы получить выговор за риск.
- В Ригстаун достаточно было отправить небольшой отряд. – Упрекнул король.
- Чёрта с два. – Возразил Карл. Он был так счастлив, что даже Скульд казался ему симпатичным. – Там был Курт, помнишь его? Он пришёл уничтожить Ригстаун, и рано или поздно пришёл бы в Гранствилл.
- Пришёл бы? – Нахмурился Скульд. – Ты хочешь сказать, что убил вождя дикарей?
- Вождя и верховного жреца, так точно. – Легкомысленно ответил Карл, и показал всем золотого орла.
- Ты хоть понимаешь, что натворил? – Скульд был в замешательстве и в гневе. – Дикари преклоняются перед этим орлом, они не простят нам кощунства!
- Какого кощунства? – Возразил Карл. – Я имею право бороться за сан вождя, я сын Зуры и внук предыдущего вождя и жреца!
- Расскажи это дикарям! – Скривился Скульд, на что Карл дерзко ответил:
- Расскажу, не сомневайся! То, что они признали моё право на поединок, и беспрекословно убрались, когда я победил, доказывают то, что они признают мои права. После нового года я созову совет племён, и поборюсь с другими претендентами.
- Ты хоть понимаешь, какой это риск? – Воскликнул Аскольд.
- У Элодиса есть Генрих.
- Люди сомневаются, что это твой сын. – Заметил Скульд. – Ты совершенно не замечаешь его, а мужчина не может так относиться к своему первенцу! Случись что с тобой и с нами, и Моргауза не удержит королевство, пока он мал!
- И если уж речь об этом зашла, - решительно заговорил король, - то зачем ты похитил монашку из монастыря? Ты ведь не проклятый язычник, ты христианин! Ты же понимаешь, какой великий грех ты совершил?
- Нет. Не понимаю. – Холодно и настороженно возразил Карл.
- Зачем тебе нужна монашка, Карл? Ведь христианство сейчас, как новорожденный ребёнок, его нужно оберегать, опекать и лелеять! А ты… движимый простым распутством, наносишь ему такой удар!
- Раз и навсегда вам заявляю: забудьте грязные слова, когда говорите о Мэг! Я люблю её, больше жизни, и не расстанусь с нею, пока жив. Пока я с нею – я ваш. Я даже готов создать видимость того, что всё в порядке в моей семье, ходить в церковь с потаскухой и её отродьем, если в ответ вы не будете лезть в мои отношения с Мэг.
- Но почему именно монашка! – Упорствовал король. – Разве мало других красивых женщин? Никто не против твоей Юны, и любой другой! Но монашка!
- Почему небо – голубое? – Пожал плечами Карл. – Почему птица – летает? Почему соль – солёная? Почему я – люблю Мэг? Я не знаю, король. И уж от тебя-то я этого не ожидал! Кто, как не ты, должен понять, что я не уступлю!
В наступившей тишине Скульд жёстко усмехнулся, король нахмурился, а Карл, не дожидаясь их реплик, вышел: он любил оставлять последнее слово за собой.
Вспомнив упрёки короля и Скульда, Карл отправился на половину королевы. Ему хотелось быть добрым ко всем, и даже принцессу он почти готов был заметить и что-нибудь ей сказать. Ну, не называть её при слугах потаскухой, например. Карл требовал, чтобы Моргаузу не оставляли без присмотра ни днём, ни ночью, чтобы исключить новый позор, и принцесса сильно злилась на это унизительное требование… Влюблённый и счастливый, Карл готов был даже дать некоторое послабление для своей постылой жены. Ну, и посмотреть на сына наконец-то не мешало.
Счастливая Зура встретила сына со словами упрёка, но и с ласковой улыбкой:
- Как ты мог так рисковать собой, сынок!
- Но всё же обошлось. – Карл привычно устроился в ногах матери, намеренно не замечая, что Моргауза так разволновалась, что уколола палец и испачкала кровью светлое платье.
- Посмотри, кто здесь. – Королева ласково повернула его голову в сторону принцессы. Карл нахмурился, ожидая увидеть Моргаузу, но тут же понял, что мать имела в виду не её, а мальчика. Тот сидел на сундуке, обложенный игрушками, сосал кусок сахара и смотрел на Карла во все глаза. В нём не было ни капли сходства с принцессой. Мальчик был копия деда, такие же зелёные эльфийские глаза, светло-русые волосы и ангельская внешность. Это смягчило Карла. По крайней мере, как бы там ни было, а ребёнок вне всякого сомнения был Хлоринг! При таком явном сходстве, кто посмеет сказать, что он выблядок и тому подобное?.. Принц подмигнул мальчику и присел на сундук, поджав одну ногу:
- И кто это у нас здесь?
Мальчик, обескураженный, посмотрел на бабушку и мать, ища поддержки. Не смотря на то, что маленький Гарри был настоящим божеством и кумиром всего замка, он был робким и нервным ребёнком; он боялся буквально всего на свете, и к нему было очень сложно найти подход.