Страница 29 из 62
8.
Весь день Карл просидел в своей комнате, о чём-то напряжённо размышляя. Вечером он вылил всё вино и приказал служанке убраться в комнате и поменять постель, а утром, бледный и напряжённый, но спокойный, уселся на своё место в трапезную и сказал высокомерно:
- А потаскуха где?.. Пусть садится на своё место, я её не трону. Пусть живёт.
- Сынок… - Чуть не заплакала от облегчения королева, потянувшись к нему, но Карл отстранился:
- Я хочу, чтобы мы понимали друг друга. Как принц и будущий король, я вас понимаю и даже где-то одобряю, я не дурак. Но как сын, я никогда вас не прощу, и хочу, чтобы вы это понимали. Я не притронусь к этой твари, я брезгую ею, и о наследнике от неё даже не мечтайте – это моё последнее слово, и его я не отменю. Надеюсь, она так высохнет, что поскорее сдохнет – плакать я не буду. С кем мне спать и как, это не ваше дело, и чтобы я не слышал никаких попрёков, советов и пожеланий по этому поводу. А теперь главное. – Он отставил в сторону вино – принц сдержал слово и не пил больше никогда в жизни, - и велел налить себе лёгкий русинский мёд, - Вы продали меня за ирландское золото, и я хочу знать, сколько я стою.
- Сынок, что значит – про… - Заикнулась королева, но король оборвал её.
- Я разделяю с тобой твой позор, сын. – Сказал тяжко. – И согласен с тобой, во всём согласен. Если у тебя есть условия, говори.
- Я уже не мальчик; у меня есть… - Карл сделал паузу, презрительно скривился, - жена. Я помню, кто-то обещал, что как только я женюсь, вы дадите мне больше власти и свободы?
- Пока нет наследника… - Уверенно заговорил Скульд, и тут его ждал сюрприз.
- Замолчи, Скульд. – Сказал король. – Я говорю с сыном.
Тут замолчали все. Скульд почернел, как туча, но сдержался. В гробовой тишине Карл продолжил:
- Я хочу продолжить войну с Анвалоном, и не так, как раньше, а по-своему. Мне не нужны советчики, я буду действовать сам. Вам хватит дел на юге, в Гранствилле.
- Мы давно воюем с крепостью Чёрная Коя. – Подумав, сказал король. – Если через месяц ты сможешь захватить её, так и быть, я развяжу тебе руки.
- И ты отпустишь мальчишку вот так, - с раздражением набросился на короля Скульд, - одного?!
- Твои советы мне вот где! – Парировал Карл, вся холодность которого тут же улетучилась, как дым. – Это ты мне потаскуху эту в постель сунул!!!
- Карл! – Предостерегающе подняла руку королева: в трапезную вошла принцесса. Карл скривился:
- И что? Она что, не в курсе, кто она? Так я напомню: она потаскуха! Курва затраханная! Сидеть! – Рявкнул он, когда Моргауза, заплакав, попыталась броситься прочь. Она так его боялась, что не посмела перечить, села, ни жива, ни мертва, не поднимая глаз и молча обливаясь слезами. – И это так и будет, и другого названия она от меня не дождётся! Лучше всего будет не поднимать этот вопрос, и всем будет спокойно.
- Мы ещё поговорим насчёт Чёрной Кои. – Зловеще пообещал Скульд, и Карл отсалютовал ему кубком:
- На здоровье!
Они втроём – Карл, Скульд и король Аскольд, - в самом деле долго спорили уже после того, как покинули трапезную. Но король был твёрд, а Карл – и подавно. Он вообще больше не собирался уступать, и скоро Скульд просто вынужден был сдаться: по крайней мере, внешне. Король сильно был потрясён словами Карла о том, что они его продали, и что сын его не простит – как мужчина, он остро сознавал, какое оскорбление было нанесено мальчику, и мучился стыдом. Он должен был бороться за сына, как когда-то боролся за жену, он обязан был это сделать! И готов был на всё, чтобы исправить хоть что-то.
Королева же, как женщина, в громкие слова и проклятия Карла не верила. На одну уступку он уже пошёл; даст Бог, пойдёт и на другие – со временем! Если Моргауза будет вести себя благоразумно и покажет Карлу, что верна ему, то рано или поздно молодость своё возьмёт. Есть масса женских способов и штучек… А там и ребёнок появится, и боль уляжется, и всё забудется, и всё будет хорошо. И их он простит – Карл такой любящий и хороший мальчик, и просто не может не простить, ведь он сам знает, как сильно они его любят! «Всё будет хорошо!» - как заклинание, повторяла королева, помолившись и укладываясь спать. Как стало всё хорошо, не смотря на весь гнев и раздражение короля, который поначалу даже говорить с женой не хотел.
Поправившись, Мэг обнаружила, что уже находится в Торхевнене: большом острове посреди озера Ригс, на котором находились старая крепость, в которой когда-то, во время чумы, жили Хлоринги, и маслодавильня, которая давно заглохла. Именно эти постройки, надо сказать, почти заброшенные, и отдали Скульд и король монашкам. Сам Торхевнен был дивно красив. Он находился на острове, окруженном горами; на остров можно было попасть только на лодке. Здесь стояли хрустальная тишина и какой-то первозданный покой, пронизывающий здесь всё. Городок, почти деревня, находился на дальнем конце острова, и городской шум почти никогда не был слышен. Только изредка, в безветренные дни, слышен был звон кузницы, отсюда, издалека, похожий на музыку. Мэг была бы счастлива здесь, не будь всего, что произошло с нею! Но Анна не могла её простить. Женщина так и не смогла излечиться от пагубной страсти к принцу, и ненависть к Мэг была сильнее неё самой. Глядя на Мэг, Анна остро чувствовала, до чего они оба молоды, как они подходят друг другу – в отличие от Анны! – и какая Мэг нежная и женственная. Он хотел жениться на ней – подумать только! Принц хотел жениться на маленькой нищей девчонке! И хоть Анна успешно внушила Мэг, что она ему не нужна, сама настоятельница забыть об этом не могла… И мстила Мэг за это при каждом удобном случае.