Страница 25 из 62
- А я говорю тебе, детка, это колдовство! – Гнула своё Морлан. – Кто-то украл его у тебя, моя ягодка. Я слушаю все разговоры очень внимательно, и вот что я тебе скажу… Здешние женщины – они все из эльфов. В них во всех течёт кровь Народа Холмов. И потому все они – ведьмы. Одна из них и опоила твоего мужа… - Морлан говорила и говорила, перечисляя различные способы колдовства, рецепты приворотных зелий, различные случаи жизни различных женщин, и осуждая коварство местных ведьм. Моргауза напряжённо слушала её. Она и сама немного баловалась колдовством, полусерьёзно, полушутя, и теперь ухватилась за эту идею, как за слабенькую ниточку надежды.
- А что я раньше говорила, то говорю и теперь. – Гнула своё Морлан. – Ты сама по себе так хороша, что у каждого гостя слюни текли при виде тебя! Если бы твой муж не был околдован, стал бы он обращать внимание на всякие мелочи, заполучив в постель такую красавицу! Дело то житейское! Кто без греха? В наше время непорочную невесту днём с огнём не сыщешь! А сколько из них остаются опозоренными?.. Вот то-то и оно! Поверь, я жизнь прожила, и всякое насмотрелась! Нет, детка, без злого колдовства здесь не обошлось. У тебя есть соперница, из местных, и она – ведьма!
- Мне бы только узнать, кто она! – Прошипела Моргауза. – И тогда она пожалеет, что на свет народилась!
4.
Снова, теперь уже в который раз, королева попыталась повлиять на Карла. Использовала слёзы, шантаж: «Ты делаешь меня волосы седыми и приближаешь мою смерть!», попробовала давить на жалость, в красках изобразив, как погибает Моргауза, - всё тщетно. Карл стоял на своём, а под конец добавил:
- Вот если бы я женился на своей Мэг, всё было бы иначе! Такое возвращение в Ирландию Моргауза бы пережила. Со временем король простил бы меня, и все были счастливы… А что теперь?!
- Ты рассуждаешь, как мальчик! И эта девушка всё равно тебе отказала, верно?..
- Она уже пожалела об этом! – Опрометчиво выпалил Карл.
- О чём ты, Чарли?
- Она знает! – Карл уже жалел, что проболтался, и хотел только одного: замять этот разговор. Но королева за эти слова зацепилась. С осторожничав, она не стала обсуждать это с Карлом, но Скульду рассказала. Тот, почти не раздумывая, с торжеством произнёс:
- Слава Небесам, мы нашли выход, Зура!
Королева в этой ситуации хотела только одного: чтобы все были целы, здоровы, помирились и никто не погиб. Зура знала точно, что Скульд умеет находить выход из самых запутанных ситуаций, и верила, что он старается во благо семьи и королевства. Во всех критических ситуациях, во время любого кризиса, она обращалась к нему, и не ошибалась… Поступила она так и теперь. После того, как Скульд пообещал, что всё будет хорошо, Зура впервые за последнее время вздохнула с облегчением… Дай-то Бог, чтобы всё разрешилось!
5.
Мэг сидела на бревне через быстрый и мелкий ручей, впадающий в Ригину, и, разрезая большим и острым ножом, полоскала в реке гусиные потроха. Несколько дней она была серьёзно больна – так сильно потрясло её всё, что случилось, - и только вчера вечером впервые покинула постель. Всё время ей не покидало чувство, что матушка ждёт её смерти и считает, что это лучший исход… Во всяком случае, никто не пытался ни утешить её, ни помочь. Только Юна дважды заходила к ней, своей подружке по несчастью, и приносила творог, сливки и мёд. Мэг и сама понимала, что умереть ей будет лучше всего; но молодость и здоровый организм победили болезнь. На следующий день был назначен отъезд на остров Торхевнен, и даже той крохи утешения, которую дали бы ей встречи с Карлом, Мэг была отныне лишена. Никто не говорил ей, что происходит в замке, но кое-что она знала, и то, что она знала, внушало ей ужас. Ничему она не помогла, и никого не спасла! Да и что она могла?.. Карл ни разу не попытался поговорить с нею, не послал Олле, не спросил, что с нею… Из чего Мэг сделала логичный вывод, что она больше ему не нужна. И всё же ей было больно, что она больше не увидит его! Ему было плевать на неё, но Мэг-то по-прежнему любила его! И знала, что будет любить до самой смерти. Когда бы она не пришла.
Хоть Мэг и поправилась, но всё случившееся далось ей очень тяжело. Она похудела – хоть вроде бы и так была худенькой, - замкнулась в себе и погрустнела. Погружённая в себя и свои мысли, она двигалась и действовала почти машинально, не замечая ничего вокруг: ни весёлого бормотания ручья, ни снующих в прозрачной воде мальков, ни цветущих над ручьём весёлых жёлтеньких цветов, ни мотыльков, небесно-голубых и рыжих, сосущих влагу из мокрой земли… Очнулась Мэг при звуке шагов, подняла голову: на противоположном берегу стоял и смотрел на неё пожилой мужчина, почти старик – хотя назвать его стариком захотел бы не всякий, столько в нём было жизни и силы. Одет он был богато и очень опрятно; чувствовалось, что это врождённое качество, и он будет опрятен, что бы ни случилось, и где бы он ни был. Мэг сразу же узнала его: это был дядя короля, о котором здесь говорили, что он и есть истинный хозяин Элодиса. Сердце Мэг сжалось в предчувствии какой-то беды. А человек улыбался задумчиво, оценивая, или изучая? Мэг занервничала, и упустила гусиное сердце.