Страница 21 из 62
- Да как ты можешь!!! – Не выдержала королева, которой в эти дни тоже сильно досталось. – Ты совсем ещё ребёнок – злой, капризный ребёнок! Ты тешишь свою прихоть, а я мучаюсь! Моргауза юная, прекрасная, желанная, а ты ведёшь себя так, словно мы каргу кривоногую предлагаем! В жертву тебя предлагаем… Ты заставляешь меня чувствовать себя чудовищами, а мы ведь желаем тебе добра!
- А ты заставляешь меня притворяться, только бы тебе было хорошо! – Огрызнулся Карл.
- А если и так – неужели спокойствие твоей матери не стоит небольшого притворства?! – Со слезами на глазах королева встала. – Мы оба знаем, что этот брак неизбежен, и ты стараешься в отместку уязвить кого-то побольнее… И этим кем-то, конечно, являюсь я – всегда являюсь я!
- Мать, только не плачь! – Сердито воскликнул Карл.
- Мужчины этой семьи все свои неприятности всегда срывают на мне! Я как кукла, в которую вы тычете булавками своей злобы; на кого бы она ни была направлена, страдаю я! Я все пальцы исколола, готовя приданое, я успокаиваю Скульда, эту девочку, тебя, и теперь ещё ночь не спать, чтобы хоть что-то успеть…
- Ну, хорошо, мать, хорошо! – С сердитым и капризным, но ласковым выражением обнял королеву Карл. – Три дня, так три. Только не плачь и не говори мне всё это!
- Чарли, милый, ты полюбишь Моргаузу! – Убеждённо произнесла королева. – Разве её можно не полюбить? – И она искренне в это верила. – Сколько браков родители заключают против воли своих детей ради их же пользы! И дети потом благодарят своих родителей!
- Да, мать. Конечно. – Карл потихоньку вывел мать из комнаты и проводил на женскую половину.
7.
Вернувшись, Карл увидел Олле, который тоже сильно переживал, и сказал, навалившись спиной на дверь:
- Олле, пожалуйста, сходи к ней. В последний раз.
- К Мэг?
- Да. Скажи, что если она передумала, я её прощу, и никогда ни словом её не попрекну. Только пусть скажет, что любит меня… И намерения мои не изменились – я люблю её и хочу в жёны. Но если она упорствует – пусть пеняет на себя! Скажешь?
- Да. Иду…
Не было Олле довольно долго. Дело в том, что Мэг тщательно охраняли, и Олле пришлось проявить изобретательность, чтобы добраться до неё, а потом утешать Мэг, объясняя ей, что Карл – принц, берсерк и лучший на свете друг, но очень вспыльчив и резок, и часто бывает не прав, о чём потом жалеет; и чаще всего это происходит из-за его несдержанности. А Мэг плакала и в тысячный раз повторяла, что всё делала ради мира и спокойствия в Элодисе. «Понимаю, - возражал Олле, - но с Карлом так: не угадаешь, где промахнёшься, где нет. Теперь он несчастен и способен на всё, и это очень опасно». Прервала их тет-а-тет Анна, сильно волновавшаяся за неё… Но волновалась она зря. Мэг оставалась тверда, хоть известие о том, что через три дня свадьба принца, разбило ей сердце.
Олле, тоже переживавший за друга, по-своему попытался ему помочь, и всё рассказал королю. Тот был удивлён и раздосадован, но большой беды в нелюбви Карла к невесте не увидел.
- Я ожидал чего-то подобного. – Пояснил он. – Карл капризный, своенравный и характерный мальчик; до сих пор всё происходило в его жизни так, как он хотел, вот он и нервничает, и злится. Я хорошо его знаю! Ему пора повзрослеть, и женитьба – самая лучшая возможность для этого.
- Он может отомстить Моргаузе, и чем это кончится, подумать страшно! – Не унимался Олле. – Ну, как вы этого не понимаете?!
- Ну, что ты! – Усмехнулся король. – Как бы ни было, а мой сын – нормальный, здоровый мужчина. Ты же меня понимаешь! Не может никто, обладая такой красавицей, не увлечься ею! После первой же брачной ночи всё наладится. Вот увидишь! Я прожил на свете не один день; я старше тебя и кое-что знаю о жизни и любви. Ты молод и полон романтики… А жизнь намного проще и мудрее. Хорошо, что ты любишь своего принца, и не в обиде на тебя за твою попытку, наоборот – благодарен тебе за неё. Мы же не скажем ничего, ни Карлу, ни королеве, верно? – Король подмигнул Олле, и тот был вынужден принять предложение.
Чтобы помучить Мэг, Карл потребовал, чтобы она пела на его свадьбе, и именно поэтому она не поехала в Торхевнен. Получилось же, что он мучил и себя самого… В пении Мэг было столько щемящей душу боли, столько чувств, что многие выходили из церкви со слезами на глазах. А сама Мэг пережила такой надрыв, что из церкви бросилась прямиком к обрыву, поросшему сиренью. И случилось так, что в этот момент Юна, тоже всплакнувшая из-за свадьбы Карла, поймала Мэг в последний момент, удержав на самом краю.
- Дура! – Толкнула Юна девушку. – Совсем сдурела?! – Но Мэг разрыдалась так, что у Юны защипало в носу, и она неожиданно для самой себя обняла Мэг и тоже заплакала. Несколько минут они ревели, даже не подозревая, что оплакивают одного мужчину.
- Я вот любимого потеряла, - сердито вытирая слёзы, призналась Юна, - и то не прыгаю с обрыва! Подумаешь, переживу. Он ещё тыщу раз пожалеет, что так поступил, только поздно будет!
- Он тоже женился? – Всхлипнула Мэг.
- И прямо сегодня! Нет, каково, а? Ведь ещё недели не прошло, как он клялся, что от меня без ума, и ни за что не женится, бла-бла-бла. И вот он женился, и со мною и словечком не перемолвился! Словно я никто…
Мэг вся помертвела. Сегодня женился только Карл… Только Карл. И вот эта девушка, и она, Мэг, обе они пережили одно и то же… И получили удар в самое сердце от одного и того же человека! Он обманул её, вот и всё. Как Юну… Как много, кого ещё. И матушка была права, и вовремя спасла её, Мэг, от падения. Он не любил её, просто хотел похитить её девственность и бросить. Мэг не плакала больше. Она словно умерла – хоть и не думала никогда, что такое бывает, если человек ещё жив!