Страница 122 из 137
«Девочка», — мысленно расхохотался Гарри, представляя эту девочку на излюбленных ею оргия. Почему раньше очевидные факты из её бурной жизни не вызывали столь резкого отвращения? Почему?!
— Мы расстались, мам.
Наверное, стоило подготовить Энн к столь резкому заявлению, однако не было сил терпеть и слушать о несуществующих «отношениях». Ричард молчал, ни слова не проронил, даже когда жена в ужасе схватилась за голову и не сдерживала себя в выражениях.
Это хорошая реакция, по крайней мере, Гарри мог разобраться сначала с матерью, а потом выслушать нотации отца.
— Как расстались? Вы не могли расстаться, ведь любите друг друга с самого детства! Господи! Что на этот раз ты натворил?
Потребовалось немало сил, чтобы сохранить спокойствие и не позволить голосу дрогнуть.
— Я её не люблю, в общем, как и она меня. Нет любви, мам.
— Глупости! — отмахнулась Энн и с мольбой посмотрела на мужа, — Ричард, чего ты молчишь? Вразуми сына!
— С кем спать — его личное дело.
Миссис Стайлс резко поднялась из-за стола, с громким шумом отодвигая стул:
— Я надеюсь, это временная ссора и скоро вы помиритесь, — родительский взгляд чуть было не испепелил собственного сына, — Вы помиритесь, Гарри. Никки — красивая, умная и достойная девушка, чего тебе не хватает — понять не могу. Жду вас завтра здесь, за этим столом, счастливых и влюблённых!
Гарри посмотрел на мать:
— Ты меня не услышала? Мы расстались.
Женщина шумно выдохнула и направилась к выходу, спиной ощущая буравящий взгляд своих мужчин. Она не оглянулась, стремительно покидая зал, когда Ричард, наконец, заговорил.
— Рассказывай, Гарри, всё рассказывай.
Если были сомнения, то они развеялись с первого слова. Правильно говорят, самое сложное — начать, а дальше как по маслу.
— Что ты сказал?
— Шейн подсел на героин, — повторил зеленоглазый и уместил локти на поверхность стола, с сожалением разглядывая остывший стейк, — Влез в долги, с которыми я помог расплатиться.
— Что и требовалось ожидать… — задумчиво протянул отец, большим пальцем потирая подбородок, — Что насчёт тебя?
Зеленоглазый непонимающе нахмурился, и с каждым новым словом отца складочка между бровями становилась отчётливее.
— Ты забросил университет, сблизился с Шейном, так сказать, познакомился с наркотой, ещё эта Никки… Надо думать, от своего братца не далеко ушла?
— Хочешь сказать, я такой же конченный?
— Именно, что я никогда не хочу этого говорить! Услышал меня, Гарри? Никогда! — Ричард впервые за сегодняшнюю встречу с теплотой посмотрел на сына, — Многого не прошу, просто закончи университет. И… стань кем-то достойным в этом мире.
«Стать достойным», — эхом пронеслось в голове зеленоглазого, и он сделал глоток воды из хрустального бокала. В глазах отца читалось откровенное: «Не опустись на уровень Шейна», но предпочёл выразиться иначе.
— Я поговорю с Томом, — продолжил он, внимательно всматриваясь в лицо зеленоглазого, — Пусть возьмётся за воспитание сына и дочери.
-Поздно, — уловив знак вопроса на лице отца, Гарри пояснил, — Насколько мне известно, Шейна задержали на десять суток. Надеюсь, это не предел.
— Между вами что-то произошло? Сомневаюсь, что дело в наркотиках.
Гарри неопределённо пожал плечами, давая понять, что не желает делиться подробностями. Чёрта с два! Ему требовалось выговориться, он хотел, чтобы обо всей подноготной ублюдка стало известно отцу, копам, гребаному правосудию, если оно существует.
— Однако, я рад. Шейн стал непозволительно дорогим в твоей жизни человеком, иной раз нам с матерью казалось, что он с лихвой может заменить нас вместе взятых.
Гарри усмехнулся и продемонстрировал отцу тыльную сторону ладони, на которой около большого пальца вырисовывалась татуировка — черный крест. Ричард поморщился.
— Шейну хватило ума не портить своё тело.
— Он испортил его изнутри, — поправил молодой человек и продолжил, указывая на татуировку, — Пересечение этих линий — пересечение отца и матери, а точка пересечения — моя жизнь. Пожалуйста, помни об этом. И передай матери, мне кажется, она со мной разговаривать ещё долго не будет.
— Энн нужно остыть, — согласился мужчина и неожиданно улыбнулся, отчего проявились морщинки около глаз, — Как я понимаю, причину разрыва с Никки ты мне тоже не назовёшь?
— Я встретил другую девушку, — неожиданно для себя выпалил зеленоглазый, — Давно встретил.
Ричард покачал головой:
— Ты не исправим, Гарри. Не хочу читать лишних нотаций, да и не буду этого делать. Просто помни, что каждый уважающий себя мужчина обязан уважать и нести ответственность за свой выбор. Поэтому будь крайне разборчив и относись к девушкам с уважением.
Зеленоглазый уже было открыл рот, чтобы уверить отца в соблюдении этой истины, однако не решился возразить. Он не уважал девушек, в компании которых отрывался на вечеринках, не уважал свои официальные отношения. Каждая из них, не моргнув глазом, скажет, какой Стайлс бесчувственный кобель. Даже Скар должна ненавидеть, и он бы понял эту ненависть, с трудом, но смирился бы с этим неприятным чувством. Но вместо слов ненависти Гарри услышал слова любви. Чёрт подери, это было лучшее, что он слышал в своей жизни! И если отец говорит о разборчивости, то зеленоглазый готов признаться в её отсутствии. Иначе, почему столько много имён «до»?
— Гарри? — голос отца отвлёк от гнетущих мыслей, — Если тебя что-то тревожит, можешь рассказать.
— Всё нормально, — поднялся со стула, в намерении выйти из-за стола, но вновь приземлился на мягкую набивку сиденья, — Хотя нет, есть одно дело.
— Я внимательно слушаю.
Гарри не знал, с чего следует начать, более того, он никогда не попадал в подобные ситуации: помощи просили у него, сам же никогда не распространялся о своих проблемах. Однако ситуация вынуждала лихорадочно соображать.
— На прибыль мне стоит рассчитывать только к концу следующего месяца…
— Именно, — подтвердил отец, перебивая зеленоглазого, — Прибыль этого месяца ты подарил Шейну.
— Мне нужны деньги!
— Сколько?
— Тридцать, а лучше тридцать две тысячи долларов.
Брови Ричарда взлетели вверх:
— Интересно-о-о… Для чего тебе потребовалась такая сумма денег?
— Мне обязательно называть причину?
— Если хочешь получить деньги, то да.
Гарри отрывисто рассмеялся и тут же нахмурился, вспоминая изученные им подробности ишемической болезни. Грёбанной болезни, осложняющей жизнь самому светлому человеку в его мире. Точно мотылёк в языке пламени, быстро-быстро исчезающий в яростной стихии.
— У моей девушки проблемы со здоровьем, — всё же заговорил зеленоглазый, прогоняя из головы до мурашек пугающие мысли, — Нужны деньги для операции, и лучше не затягивать с этим.
— Что за девушка? Хотелось бы поподробнее, Гарри.
Зеленоглазый некрасиво выругался, не обращая внимания на предупреждающий взгляд отца.
— Мою девушку зовут Стефани, — видя, что имя мало о чём говорит ему, добавил, — Стефани Грин, пап, наша соседка.
Ричард нахмурился, чем вызвал непреодолимое желание выйти из-за стола и никогда не совершать подобно этой ошибки — собраться в кругу семьи.
— Я понял, — сдержанно проговорил зеленоглазый, — Забудь всё, что я тебе сказал.
-Гарри, стой! — мужчина остановил сына, не давая ему сдвинуться с места, — Ты меня удивил, честно, не ожидал, что из-за Стефани ты разорвал отношения с дочерью Стаффорда.
«Не из-за Скар», — хотел возразить Гарри, но вместо этого вспылил:
— Какая к чёрту разница, кто моя девушка? Стефани требуется помощь, и я ей помогу!
Ричард задумчиво теребил подбородок указательным пальцем, не отрывая болотно-зелёного цвета глаз от сына. Последний никогда не просил денег, даже к дорогим подаркам родителей относился скептически, и с каждым годом его потребность в финансовой самостоятельности становилась большой проблемой в семье. Энн чувствовала необходимость обеспечить сына всеми благами общества, но вынуждена была терпеть категорический отказ, срывая злость на муже. Ричард вспомнил день, когда передал права собственности на сеть ресторанов в Ливерпуле сыну, вспомнил неподдельную радость в его глазах, в которых так и читалась свобода. Именно в этот день Гарри перестал ощущать себя зависимым от родителей. Именно с этого дня в доме Стайлсов не унимались крики и ругань.