Страница 120 из 137
«Хорошо», — прочитала ответ, облегчение который мне так и не принёс. Напротив, стало противно от своего правдоподобного вранья.
«Сэм приезжал в Шеффилд», — гласила следующая СМСка, отвлекая своим содержанием от самобичевания.
«Скорее всего, навещал бабушку».
Ответное сообщение вызвало озноб по всему телу. Даже солнце своими тёплыми лучами не могло растопить ледяную корочку, которой покрылся каждый сантиметр моего тела.
«Маргарет умерла», — текст перед глазами поплыл от застилающих слёз. Такая весёлая, жизнерадостная и бесконечно любящая внука Маргарет больше не проживала в доме по соседству. От осознания этого факта становилось жутко. Пусть я видела женщину пару раз в своей жизни, но эти единичные разы были наполнены уютом и теплотой, от которых сердце трепетало нежностью.
Улыбнулась, вспоминая, как Маргарет застукала меня и Сэма за поцелуем. Она так мечтала познакомиться с девушкой внука, а мы так профессионально разыграли влюблённых.
«-Сэм! — шокировано бормочу, в ужасе рассматривая молодого человека.
-Ой, ребятки, — Маргарет выглянула из-за двери, озорно пробегаясь по нам сверкающими от любопытства глазами, — А я-то вас ещё за столом удерживала!
Мне оставалось лишь открывать и закрывать рот. Мне кажется, или она на что-то намекает?
-Вы не поняли, мы…
-Знаю-знаю, сама такой была, всё понимаю, — и, точно подружке, подмигнув, скрылась в доме».
В чувствах прижалась губами к щеке зеленоглазого, стараясь подавить в себе излишнюю эмоциональность.
-Мы приехали? — хрипло пробормотал Гарри, а поезд, как по заказу, начал сбавлять скорость.
Путь от Лондона до Кембриджа занял от силы час. Шестьдесят минут, казалось бы, не самые длинные в жизни, но я за своим самобичеванием умудрилась секунду превратить в долгие часы. Для кого действительно поездка оказалась быстрой, так это для Гарри. Закрыл глаза — секунда, — ты в Кембридже и вынужден прогонять остатки сна и дремоту.
— Что с тобой? — спросил Гарри, когда мы вышли из поезда и направлялись к поджидающему нас черному кэбу.
— Мне мама звонила, — не стала лукавить, но договорить истинную причину не решилась, — Всегда грустно становиться, когда родители звонят.
— Скучаешь… Не думала навестить их?
Я улыбнулась:
— Давай сначала разберёмся с твоими родственниками, а потом подумаем, что делать с моими.
Дом зеленоглазого представлял собой небольшое двухэтажное здание, с окнами во всю длинную стен и примыкающим гаражом. Меня всегда удивляла любовь Гарри к минимализму, однако сейчас приходилось удивляться скромности обстановки. Не было огромного бассейна на заднем дворе, вычурной обстановки внутри дома и ничто не кричало о достатке. Пусть дом выглядел необжитым, чувствовалась нехватка внимания со стороны хозяина, но я искренне обрадовалась светлым комнатам и домашней простоте.
-Ты, наверное, ожидала увидеть картины Ван Гога и какой-нибудь антиквариат, как в доме моих родителей? — посмеялся Стайлс, со спины обнимая за талию, лицом зарываясь в мои волосы, — Решил приобрести отличное от того, что окружало меня многие годы.
-Мне здесь нравиться, — успокоила и развернулась лицом к зеленоглазому, с сожалением замечая, как он поглядывает на наручные часы, — Родители ждут тебя.
Нежные губы оставили влажный след на моей щеке, медленно продвигаясь по скулам к мочке уха. Зачем дарить мимолётное наслаждение, заставлять желать большего, если вынужден покинуть? Зачем я с полной отдачей ответила на ласки, предчувствуя горечь разлуки?
-Я постараюсь вернуться через час, — в изумрудном взгляде читалось обещание, — После приеду и исцелую каждый сантиметр твоего тела.
Не смогла сдержать смущённую улыбку, вынужденно покидая желанные объятия.
— До скорой встречи, Гарри!
Молодой человек оставил в моём распоряжении целый дом, сказав, чтобы я не скучала и не думала стесняться в незнакомой мне обстановке. Стоило автомобилю зеленоглазого покинуть участок, как я полностью переключила своё внимание на книжный стеллаж, расположенный в гостиной. Первым делом в руках оказалась книга «Дневник памяти», которая не оставила мои губы без улыбки. Любимая книга Гарри занимала почётное место в библиотеке, как и книги Паланика, Буковски.
«Вкусы не меняются», — удовлетворённо констатировало подсознание, когда я с любопытством вчитывалась в названия представленных книг. Книги не были расположены в буквенном порядке или же в цветовой палитре, не было какого-либо алгоритма, поэтому мне не сразу в глаза бросился большой тёмно-коричневый конверт.
Лазить по чужим вещам — занятие подлое, и я искренне хотела отложить конверт, но бумага не была запечатана: в моих руках он с лёгкостью позволил лицезреть содержимое.
Фотографии. Несколько полароидных фотокарточек оказались на ладони, в каждую из которых я с жадностью вглядывалась. Гарри с родителями. Гарри с Ником и Крисом. Отдельная фотокарточка смеющихся Фиби и Ника, у которого, судя по забавному колпачку, день рождения.
Все фотографии были наполнены теплотой и необычной душевной привязанностью зеленоглазого, отчего я почувствовала себя преступницей, вторгшейся в самое сокровенное и чужое.
Уже хотела убрать фотокарточки обратно в конверт, но взгляд зацепился за несколько последних снимков. Старые фотографии. Даже материал снимка напомнил о тех временах, когда родители с крупной амбразурой — фотоаппаратом, пытались поймать неуловимую меня и запечатлеть момент на фото.
Фотография удалась, и сейчас каким-то непостижимым образом находилась не в семейном альбоме семьи Грин, а в доме Стайлса. На карточке я, будучи пятилетним ребёнком, прыгаю в воздухе на фоне родного участка, на котором велись строительные работы. Маленькая и счастливая, ещё не знающая зеленоглазого мальчишку с копной кудряшек на голове.
«Ты в его конверте… среди близких людей!», — внутренний голос пребывал в шоке, когда я продолжала глупо улыбаться от увиденного.
Следующая фотография повергла в не меньшее удивление и эйфорию. Наверное, будь другая ситуация, непременно бы придралась к снимку, перечисляя множество изъянов во внешности изображённой девушки.
Она сидела под своим излюбленным деревом, спиной прижавшись к шершавой коре и подстраивая лицо лучам яркого солнца. Шея запутана в проводах от плеера, глаза закрыты, а губы приоткрыты. Кажется, я напевала любимую песню, и именно на полуслове зеленоглазый запечатлел меня.
-Та-а-а-к, — со смехом протянула, оглядываясь по сторонам в поисках скрытых камер, — Серьёзно?
Гарри сфотографировал Стифа во время ланча? Слишком маловероятно, но доказательство в моих пальцах кричало об обратном.
Развернула фотографию, чтобы на обороте прочитать несколько строк, выведенные аккуратным почерком:
«Sweet creature,
Wherever I go,
you bring me home
Sweet creature,
When I run out of rope,
you bring me home»*.
Закрыла глаза, стараясь унять бушующее в груди сердце. Слишком быстро, до дрожи в пальцах, лихорадочно оно билось, но впервые биение сердца не вызывало боли. Именно в этот момент мне начало казаться, что боли больше не будет. Никогда.
Вновь посмотрела на фотографию, внимательно вглядываясь в изображение. Любимое дерево, которому было суждено расти в самом скверном месте Шеффилда, пережило со мной слишком много эмоций. Грусть от презрения одноклассников, радость от общения с новым другом, разочарование, после долгожданного воссоединения с Гарри.
Воспоминание о новом-бывшем друге заставило отложить фотокарточки и взять в руки мобильный телефон.
«Плохая идея!» — попытался остановить внутренний голос, но я уже активно набирала сообщение. Возможно, номера, сохранившегося в моих контактах, не существовало, но всё-таки отправила на него слова соболезнования.