Страница 8 из 21
Пожимаю плечами:
- Не знаю. В детстве, когда мне хотелось запустить воздушного змея в полный штиль, я выходила на балкон и колдовала ветер, ну, играла так. Или, наоборот, пикник намечается, а тут – ураган. И, как ни странно, срабатывало. Потом, со временем, я пробовала вновь, но ничего уже не выходит. Наверное, просто богатое детское воображение, заставлявшее принимать совпадение за сказку.
- Но соревнования Килли выигрывает, если ты с ними? – уточняет Мэтт, и опускает стекло, - попробуешь?
- Что?
- Вызвать ветер?
- Мэтт, ты веришь в подобную чушь? – смеюсь я.
- Давай, колдунья, покажи, на что ты способна!
Я поднимаю руку и, закрыв глаза, пытаюсь оживить ощущение из сна: белое и голубое, тугие спирали и волнение. В руку мгновенно бьет неожиданный порыв, а ветровое стекло залепливает невесть откуда взявшейся газетой. Мэтт резко выруливает, и со всех сторон на нас обрушиваются недовольные гудки.
- Ну, доволен? – улыбаюсь я. – На дорогу смотри!
- Селина, но ты ведь и вправду сейчас…
- Слушай, мне не до шуток, - обрываю его я, с трудом сохраняя внешнее спокойствие. А ведь сейчас так и было: затишье, а потом – резкий порыв ветра. Совпадение? Ко мне подступает что-то грозное, щемящее. В детстве я радовалась сказке, потом испугалась, научилась гасить в себе порывы и убедила себя, что мне все привиделось. Играючи встраиваясь на «Сессне» в поток, убеждала себя, что я просто хороший летчик. Мистике нет места в нашей жизни, но сейчас почему-то перед глазами появляется разноцветное сияние найденного вчера кулона. И я чувствую, что между этой находкой, моими снами и играми с ветром есть какая-то связь.
Мэтт, похоже, обиделся, что я не зову его к себе. Торопливо объясняю, что вечером ужинаю у мамы, надо отдохнуть, но он, кажется, не верит. Ладно, большой мальчик, сам пусть со своими обидами справляется, хотя за то, что весь день со мной катался, я ему благодарна.
Дома я первым делом убираю в сумку розовое ожерелье, чтобы отдать его маме. Потом решительно берусь за вчерашние папки. Уже через пару минут на мерцающем экране ноута появились те же заметки, что и на распечатках. А еще через пару минут, повоевав с программой-переводчиком, я получаю доступ к информации на родном английском.
«Чудесное спасение наследника «Грэп-индастриз»! Три года назад в районе Вомо разбился частный самолет, на борту которого находился наследник компьютерной империи Микаэль Бауэр. Пилоту и служащему удалось спастись, их подобрали местные рыбаки. Микаэль же несколько лет считался пропавшим без вести. И вот, спустя три года, он появился недалеко от места крушения самолета, на одном из островов. Микаэль утверждает, что не помнит ни событий последних лет, ни подробностей трагической ночи. К слову сказать, в данном районе это не первый случай таинственного исчезновения людей, хотя чудесное возвращение произошло впервые. Местные жители не комментируют, как был найден Бауэр и его очаровательная спутница, видимо, представительница одного из местных племен. Маркус Бауэр, отец Микаэля, пока не комментирует случившееся. Известно лишь, что Микаэлю врачи категорически запретили дальние перелеты из-за серьезных проблем со здоровьем».
Ничего не понимаю. Родители никогда не рассказывали мне об этом, а ведь, судя по датам, это был год моего рождения. Мама – островитянка? Но у нее абсолютно европейские черты лица, в то время как аборигены, судя по фото, отвратительно губастые, узкоглазые и приземистые. У отца были проблемы со здоровьем? И вообще, исчезнуть на три года, несмотря на активные поиски, которые, судя по более ранним заметкам, объявил в зоне крушения дед.
Что-то здесь не так. Два момента особенно не дают мне покоя. Первое – даты. Мама уже была мною беременна. Значит, родители познакомились там, на островах, но никогда об этом не говорили. А что, если… У меня холодеет сердце. Если я отцу не родная, и он взял с собой маму, уже беременную. Или я вообще им не родная дочь, а приемная? И меня забрали там же, на острове, вот и молчали! Подумав минуту, открываю папку с завещанием и смотрю остальные документы, хранящиеся там. Так. Вот оно, мое свидетельство о рождении. Отец: Микаэль Бауэр, мать: Нира Бауэр (значит, они были женаты, уже спокойнее). Место рождения: Вити-Леву. Я родилась не в Германии, как всегда считала, а на островах?
Так, стоп, Селина, ты сейчас додумаешься до бреда. Когда, в четырнадцать лет, я попала в аварию, отец сдавал кровь на переливание. У нас одна группа крови! Он мне – родной! А за маму – все утверждают, что мы очень похожи, я и сама это вижу, пусть даже я не столь красивая и утонченная. И при этом у меня, дочери отца-шатена и русоволосой матери – очень светлые, практически белые волосы. Отец смеялся, мол, дают знать о себе арийские корни. А я давно уже крашусь в золотисто-рыжий, как у мамы, цвет, чтобы не вызывать недоуменных взглядов у всех, кто видит наше семейство.
Второй момент – название. Что-то есть такое, связанное с событиями последних дней. Потом решительно беру телефон:
- Мэгги, добрый день, это Селина. Подскажите, я что-то закрутилась из-за всего, что произошло. А где разбился самолет отца?
Ответ я уже знаю. Опять остров. Вомо.