Страница 41 из 43
«А в Финляндии весной не так сказочно, как зимой, — Кристина смотрела из окна приземистой избушки на небольшую заболоченную полянку с глубокой колеёй от колёс машины. — Что я здесь делаю?»
— Стина, всё кончено! — в избушку, блеснув лысиной, вбежал высокий кривоногий мужчина. — Я сейчас с бухгалтером говорил, — он уселся на почерневший деревянный резной стул и ссутулился.
— Прямо-таки всё? — холодно уточнила Кристина, надкусила яблоко и, нарочито чавкая, поднесла его к губам мужчины. — Вкуси, Борис Андреевич, запретного плода.
— Делом «Гемтреста» теперь КГБ занимается. Или как их там щас? — Борис отстранился и хлопнул себя по коленям. — Объединили ещё с каким-то делом.
— На этом заводе мой папа работал, — протянула Кристина и уселась Борису на колено, не оставляя попыток угостить яблоком.
— Это уже ничем не поможет... Да при чём тут твой папа, Стина?! — Борис отобрал у Кристины яблоко.
— У тебя же много фирм, не только «Гемтрест», — Кристина искоса взглянула на Бориса и прищурилась, изображая работу мысли.
— Все счета арестованы! Во всех конторах обыски! — Борис посмотрел на Кристину, будто искал у неё спасения.
— Приехали! — она саркастически усмехнулась, вырвала из руки Бориса яблоко и вернулась к окну.
...
— Лид, я никак не могла приехать на папины похороны, — Кристина делала вид, что не понимает, почему ей приходится объяснять очевидные вещи, — Миша же в тюрьме! Ты не понимаешь?
— Я всё прекрасно понимаю, — Лида повязывала перед зеркалом шейный платок. — Можешь сейчас не начинать? У меня сегодня пять уроков подряд. Я вернусь, и мы с тобой вечером поговорим.
— Возьми там чё-нить. Помянем. Пашка-то твой будет?
— И Пашка будет. И помянем. Зоенька, пока!
— Пока, тётя Лида! — в холл выбежала Зоя и помахала ручкой.
«Пять уроков у неё! — злорадствовала Кристина. — Столько училась, чтоб теперь подыхать на каторге! Всё чего-то кому-то хотела доказать! Ну, да. Лучшее доказательство — это консервная банка с пробегом!»
— Зоя, иди завтракать! — позвала она дочку. — Тётка тебе тут наготовила, смотри-ка! Омлет, кашка манная. Ох ты, печенья напекла! Обоспаться!
Кристина усадила Зою за стол и сунула ей под нос кашу в пиале. Намазала ломоть белого хлеба маргарином, шлёпнула на него кусок омлета, поверх пристроила продольную половинку огурца, жадно надкусила получившийся бутерброд и включила телевизор:
— Мультики посмотри пока, мама щас придёт.
Кристина прикрыла за собой кухонную дверь, прошла через гостиную в дальнюю комнату и заперлась в кладовке. Доедая бутер, нашла в отцовских инструментах широкую отвертку и молоток, отсчитала вдоль стены несколько паркетин и вытащила нужную. Сняв ещё несколько соседних, добралась до фанерного люка. Когда первое металлическое корытце, завёрнутое в полиэтилен, оказалось пустым, Кристина забеспокоилась. Когда же выяснилось, что все корытца пусты, Кристину била мелкая дрожь от ненависти к сестре: «Ну, гадина! Нашла и выгребла всё подчистую! Нет, и главное, глаза такие честные-честные! — Критина состроила гримасу. — "Что ж ты папу хоронить не приехала?" — спрашивает! А что, если бы приехала, ты поделилась бы?!» Кристина с размаха ударила кулаком по стене и принялась дрожащими руками запихивать пустые корытца и полиэтилен обратно под пол. «Нет, ну я дура! Сколько бабок Борькиных здесь спрятала! И всё этой пионерке теперь досталось! Сука! И не скажешь ведь ничего... Ладно, чёрт с ним. Надо в Нижний смотаться, забрать, что осталось и с Борькой уехать. А Мишка, дурак, сам всё профукал».
Кристина хотела ехать немедленно, но сестра могла поднять шум и начать её искать. Поэтому пришлось дождаться Лиду.
— Мне в Нижний надо срочно вернуться, — выпалила Кристина, не успела Лида войди в квартиру. — С Мишкой там что-то. То ли переводят его куда, или ещё что. Зойка пусть у тебя пока.
— А... — Лида растерялась от неожиданности, на что Кристина и рассчитывала.
— Спасибо! — ни одно слово за всё жизнь не давалось Кристине так тяжело. Она схватила свой любимый красный саквояж с золотой отделкой, вышла на лестничную площадку и, обернувшись на секунду, провела пальцами по двери, которую только что захлопнула: «Я бы дверь опечатала для верности. Чтобы ни дня моего прошлого не вырвалось из-за неё наружу».
...
— Вот дерьмо! — сокрушался Борис. — Знал бы, что Ичаков — это твой муж, не связывался бы с ним. На кой хрен, ты мне его посоветовала, скажи?
— А что я Ичакова, ты тоже не знал? М? Борюсик?
— Сюбирай вещи! Уезжаем! Сегодня же! — Борис швырнул на кровать чемодан и Кристинин саквояж. — Я тебя, когда вижу, свою фамилию забываю. Думал, что совпадение. У-у, какой дурак!
— Боря знает плохие слова для взрослых! Мамочка будет ругать Борю! — Кристина толкнула Бориса на кровать.
— Просил всего-то помочь с транспортом! — Борис сел на край кровати и продолжал, будто не видя Кристины. — И кого? Этого лоха, которому вечно денег не хватает! Твою ж мать! Сколько я искал художника, чтоб можно было его держать за язык. Сколько мы эти краски подбирали, чтоб слитки на металлолом ржавый походили. Сколько я с чухонцами водки выпил.
— А Боря забыл, как он лоха свёл с ворами — денег просить? — Кристина забралась на кровать, встала сзади Бориса на колени и массировала ему плечи. — А потом лох не смог отдать...