Страница 14 из 43
— Что за вонь, дед? На хрен! – молодой пытался говорить и одновременно задерживать дыхание. — Ты что туда...
Беднягу заткнуло рвотным позывом.
— Что ещё за черти на карусели? — подключился к беседе второй охранник. — Убирайте это отсюда, — он посмотрел в лежащий на стойке пропуск, — Красенков, быстро убирайте и давайте сюда медведя.
— А, медведя. Сейчас, момент, — Дмитрию Игнатьевичу показалось, что время стало вязким.
Он сделал движение, будто хочет перекинуть пакет с игрушкой через термос. Но пакет «случайно» зацепил его, и тот полетел за стойку, выплёскивая содержимое на всё, что попадалось на пути. Особо проворные капли долетели и до брюк молодого охранника.
— Дед, сука! — заверещал он, осматривая свою форму.
Его старший товарищ самоотверженно бросился на борьбу за жизнь журналов, бумаг и пульта, к которому хищно подбиралась зловонная лужица цвета марсианских пустынь.
— Дед! — не унимался молодой. — Ты сейчас вылизывать будешь тут... Нет, ну ты глянь!
— Хорош визжать! — второй охранник одёрнул напарника. — Иди-ка, посмотри, не ушла уборщица... Как её...
— Тётя Роза, — подсказал Дмитрий Игнатьевич.
— Да, иди позови её. А вы...
— Я понял, извините! — Дмитрий Игнатьевич не заставил себя упрашивать. Он схватил термос, пропуск и медведя и выскочил на улицу.
Сколько времени он шёл пешком, Дмитрий Игнатьевич не помнил. Придя в себя, он еле-еле добрёл до ближайшего телефона-автомата:
— Алло, Коля? Как хорошо, что ты дома! Ты меня не заберёшь? Что-то мне плохо.
— Каэш, Гнатич! Ты где завис?
— Я... — Дмитрий Игнатьевич огляделся, — на углу Науки и Ковалевской, тут...
— Ничё се, тя черти носят! Лан, ща подтянусь. Присядь куда-нить, не падай.
Дмитрий Игнатьевич проглотил очередную валидолину, обнял одной рукой медведя, другой сумку и примостился на одинокой грязной лавке. Думать ни о чём не хотелось. Хотелось спать. Вокруг гудел и ворочался в пятничной вечерней суете апрельский город, роились пешеходы и перекликивались машины. Дмитрию Игнатьевичу казалось, что он смотрит на размытую пёструю мозаику через толстую стеклянную стенку тесного аквариума, и что к нему ни эти цвета, ни эта жизнь уже не имеют никакого отношения. И только с далёкого дна аквариума поднимаются пузырьки. В тех, что побольше — воспоминания, в маленьких — обрывки мыслей. Вот Зоя Андреевна — покойница — молодая совсем, с маленькой Лидой на коленях. Лида всю жизнь о чём-то шушукалась с матерью. Увидит Дмитрия Игнатьевича, замолчит. Вот Лида говорит, что бросила этого своего спортсмена — Павлика. Вот беременная Кристина выходит замуж за Михаила. Дмитрию Игнатьевичу он сразу понравился: образованный, деловой. Вот «колокольчики» увозят по неизвестным адресам. «А там их могут положить на склад и не вспоминать годами, — от приступа тоски Дмитрий Игнатьевич зажмурился. — И напрасно, тогда, я выпил столько валидола». «Эх, как я сразу не понял, — он сокрушенно опустил голову. — Надо было как-то так сделать, чтобы Танька увезла-таки «колокольчики» назад, в «баньку». А теперь поди знай, когда и где их пересчитают в следующий раз».
Дмитрий Игнатьевич и сам не понял, заснул он или просто глубоко задумался, но вдруг он вздрогнул, сознание включилось, вокруг стало шумно, и он понял, что его трясёт за плечо Джинтоник:
— Эй, Гнатич! Ты живой? Слышь?
— Да-да, Коля, живой, живой.
— Может, тя в больничку закинуть, а? Чёт ты доходной какой-то.
— Нет-нет, домой меня отвези, — Дмитрий Игнатьевич почувствовал унизительную зависимость от Николая.
Джинтоник усадил Дмитрия Игнатьевича на заднее сиденье «копейки» с тонированными стёклами. В салоне горели разноцветные лампочки непонятного назначения и громко выл шансон: «Таганка, все ночи, полные огня. Таганка, зачем сгубила ты меня?»
— Коль, ну что это, какая таганка? — укоризненно возмутился Дмитрий Игнатьевич, показывая пальцем на магнитофон.
— Ага, понял! — Джинтоник поменял кассету и по салону разнеслось душещипательное: «Разведены мосты. Разведены дороги. Это Кресты, это Кресты и разлука для многих».
— Пуф! — Дмитрий Игнатьевич шумно выдохнул и бессильно махнул рукой.
Пока ехали, он нашел в кармане куртки бумажку с телефоном Михаила, и у дома, выйдя из машины, попросил у Джинтоника сотовый.
— А... Миша? Это папа. Не спишь ещё?
— Нет, не сплю. Здрасьте, Дмитрий Игнатьевич.
— Привет-привет! Слушай, как там девочки наши, ты им звонил?
— Да, звонил, нормально всё. У Вас как? Выходили на связь эти, с металлоломом из «Гемтреста»?
— Нет, Миш, больше я их не видел. Думал, ты с ними как-то договорился уже. Но, ты знаешь, мой... этот... ученик, можно сказать, видел, как они какой-то прокат грузили прям из офиса. Как ты думаешь, мне им сказать об этом?
— Скажите, скажите, — отвлеченно ответил Михаил.
— Так а ты с ними как, не уладил?
— Скоро, папа, уже скоро.
— А, ну, хорошо, Миш. Давай, тогда. Я тебе перезвоню ещё.
— Да, папа, пока!
Дмитрий Игнатьевич отдал телефон Джинтонику.
— «Перезвоню! Перезвоню!» — передразнил его Николай. — К хорошему быстро привыкаешь! Да, Гнатич?