Канарейка

— По-русски говори, чёрт! — Тамара повысила голос.

— Харащо, — раздражённо повторил тот же мужчина.

— Машину нашли? — продолжала Тамара.

— Ара. Нэт, в смисле, — ответил другой мужчина.

— Ладно, найдём. Так, ты с ними пойдешь и будешь с ним говорить.

— Мам Фил, да я боюсь! — протянул молодой женский голос. — Как говорить? И этих тоже боюсь.

Раздался шлепок пощёчины.

— Сходишь с ними, я сказала! Потом можешь домой ехать. А будешь артачиться, паспорт твой сожгу и сделаю так, что будешь везде мёртвой числиться. Мочалить тебя будем пока не сдохнешь.

— Э, хватыт, ес укве метисметиа! — возмутился один из мужчин.

— Молчи, чёрт нерусский! Вот бумажка, выучишь наизусть. Сделаешь, и всё будет взаимно нежно и обоюдно ласково. Поняла?

— Поняла, — послышались отрывистые всхлипы.

— И смотрите, не убейте его там.

Как только Тамара проводила гостей, Зина выплеснула на неё гнев:

— Ты что, берёшь его в свой... — на этот раз она чуть не ляпнула  «бордель».

— Завали хайло, дура! — гнусаво прошипела Тамара, больно сдавила Зине локоть и увела на прокуренную кухню.

— Пусти ты! — Зина рывком освободила руку и села на табуретку.

— Да не ёрзай, девочка! Я тут вожусь с твоим щенком, а ты мне ещё предъявы кидаешь! Если бы отцу не обещала за тобой смотреть, выкинула бы на...

Зина вскинула голову, но промолчала.

— Он у тебя в математике алмазно сечёт. Знаешь, хоть? Подбил мне бабки — ништяк! — тон Тамары смягчился.

— Какие бабки, Господи? — Зина обмякла. — Тома, у тебя ведь тоже сын. Зачем ты моего впутываешь в свои... — она махнула рукой и отвернулась.

— Сын у меня. Где он, сын этот? Свинтил к папаше в Турцию. Ни письма, ни звонка.

— Не удивляюсь, — обижено буркнула Зина и оттолкнула от себя переполненную пепельницу.

— Короче, хватит сопли жевать. Работёнка тебе есть. В Финляндию будешь ездить, металлолом возить. Вот номер. Фирма «Гемтрест» называется. Позвонишь, перетрёшь. Чтоб там всё — обоюдно ласково. Скажешь, от Ичакова.

— Кто это?

— А тебе, не всё ли равно? — Тамара в упор смотрела на Зину.

— Погоди, я запишу, — Зина огляделась в поисках ручки или карандаша.

— Так запомнишь, — Тамара, наклонилась к Зине. — Сегодня одной уже записала. Фила вам не сценарист.

Зина почувствовала скуку и, глядя сестре в лицо, подумала: «Волчица. Даром, что глаза не жёлтые».