Страница 31 из 34
* * *
Зал слева от меня взорвался. Потребовалось несколько минут, чтобы ропот стих и установилась приемлемая тишина. Только теперь я заметил довольную-довольную улыбку сеньоры главного дворцового стража, переглядывающейся с не менее довольно улыбающимся ее высочеством. Остальные «решающие» так же сияли в той или иной степени.
«Шимановский, подстава! – закричал внутренний голос. – Всё они знали и рассчитали, эти сеньоры. Я имею в виду твое выступление. Все идет по ИХ плану, а не твоему.»
Но это я и так уже понял. Причем, отыгрывать назад поздно, слово сказано, его не воротишь. Что ж, наступать – так с музыкой, раз более ничего не осталось!
Подбодрив сам себя, я вдруг успокоился. Что ж, запланировать можно выступление, но не его итог. Сейчас начнется самое интересное – бодалово с офицерами-«решающими», и, кажется, я даже рад такому развитию событий. По крайней мере, высказаться мне дадут, не перебьют.
- Ну, хорошо, – улыбнулась сеньора министр, тоже бывшая в курсе предстоящего действа. Видно, ждала от меня выходки, но не до конца была уверена, что я это сделаю. – Раз так - аргументируй. Мы внимательно выслушаем тебя и решим, вымысел это или все же приобщать показания к делу.
Вот и отлично, давно бы так.
- Все началось, когда наказующие, присутствовавшие в момент нашей стычки с Алессандрой Перес, не вмешались, - прокашлялся и начал я новый виток шоу. - На них спустили собак за некомпетентность, но поверьте, сеньора, я в этом заведении достаточно долго, чтобы понимать, некомпетентность тут не при чем. Некомпетентных здесь не держат. Из этого следует вывод, что они должны были дать нам сцепиться.
- Как показала практика, это было только начало, - продолжил я, входя во вкус. – Нас стравливали специально, делая все таким образом, чтобы…
Дальнейшую речь пересказывать нет смысла, я все изложил ранее. В переговорах с «сорок четвертыми», в предложениях, переданных Камиллой, и многих других речах. Я говорил так, что сам бы заслушался – соловьи настолько складно и уверенно не поют. Чувствовал себя Цицероном двадцать пятого века, не меньше. Ввиду груза ответственности, красноречие из меня выходило такой волной, что сметало все на своем пути, будто цунами. Так я не говорил даже на памятном совете хранителей, ибо там речь шла всего лишь о моей жизни, здесь же – о жизнях других людей. Я ДОЛЖЕН был защитить их, и делал для этого все возможное.
- …Подчеркиваю, при грамотной работе с психологами всего произошедшего можно было избежать. Однако названные мною сеньорины не захотели идти по этому пути, что только подтверждает мои выводы, - подвел я итог своей речи. - Таким образом, сеньорины заседающие, я утверждаю, что необходимо назначить дополнительное расследование, дабы проверить и подтвердить эти факты. Причем проводить его должны лица, не скомпрометировавшие себя в этой афере, но обладающие достаточным весом среди офицеров. – При этих словах сеньора Сервантес закашлялась. - После чего рассмотреть дело заново, и, либо наказать ВСЕХ виновных, либо проявить снисхождение, но так же ко ВСЕМ виновным. У меня всё, спасибо. - Я вежливо поклонился.
Когда закончил, в зале стояла гробовая тишина. Молчали и члены высокого трибунала. Я уже начал чувствовать вкус победы, когда сеньора Морган, до этого внимательно и даже равнодушно слушавшая, захлопала в ладоши, одним этим испортив мне эффект от речи.
- Браво, Чико! Браво! Можно я буду называть тебя так? Чико? Малыш? Не возражаешь?
Я сглотнул ком.
- Ты прав, вас, действительно, стравливали, - усмехнулась она. - И информацию им, действительно, умело подбрасывали, манипулируя их взводом. И решили этим, частично, конечно, давнюю проблему дисциплины среди хранителей. Но ты не учитываешь одной маленькой, но важной детали, Чико. Я бы сказала, фатальной для своих аргументов. Мы не натравливали ТЕБЯ на них. Мы натравливали ИХ на тебя. ТЫ был мишенью противостояния, и целью было не обличение и наказание ослушников, а дрессировка тебя самого, проверка на вшивость в рамках программы тестирования королевы. Для определения, годен ли ты для задач, которые она собирается на тебя возложить.
Если бы в зале, в этом подземелье, прозвучал гром, я был бы менее удивлен. Стоял, открыв рот, пытаясь осмыслить, что она сказала, а заодно переосмыслить всю стратегию своего нападения. Зал так же молчал, огорошенный - если бы там в тот момент упала иголка, все бы услышали звук ее падения.
- Они не объект воздействия, Хуан, - спокойно продолжила сеньора Морган, - а средство. Специально отобранное средство, списанные личности, не прошедшие тесты, но по своим физическим параметрам стоящие целого батальона. Против тебя и твоей уникальной способности гасить конфликты и решать нерешаемые задачи.