Страница 46 из 67
И сейчас, в ночной тишине, Вера сочинила очередной свой стих.
Растворятся былые мечтания,
Уплывут в дальний край корабли,
Унося за собою страдания,
Не дано им осесть на мели...
Смоют ливни все сны одноцветные,
Отгрохочет гроза давних ссор,
Все желанья, доселе заветные,
Станут лучиком в сумраке штор...
Что-то важное станет неведомым,
Ты на миг растворишься во мгле,
И пойдешь по своей, неизведанной,
Незатоптанной, но - колее...
Сдавшие экзамен на вшивость
переводятся на следующий уровень,
несдавшие ожидают следующего шанса
Стих написался за считанные минуты. Сразу стало легче. Навалилась ужасная усталость. Вера завела будильник на шесть и легла, хотя спать оставалось всего два часа.
Один год – 365 дней – 8760 часов
Утром глаза настолько опухли, покраснели, что Вере пришлось обращаться в медпункт. Там ей прописали мазь, закапали капли. Медсестра оказалась очень «доброй» женщиной. В ожидании врача, она рассказала Вере жуткую историю о какой-то знакомой, у которой вот так же однажды заболели глаза, и потом выпали все ресницы. Вера поняла, что со слезами надо заканчивать. Надо идти вперед.
Работа поглотила ее целиком. Вера приходила домой только поесть и поспать. По возможности выходила работать в выходные. Оставаться на выходные в общежитии было невыносимо.
Через месяц пришло первое письмо от Антона. Оказалось, что он успел заболеть воспалением легких, полежал в лазарете, а теперь уже его перевели из учебки на космодром Плесецк. И все самое плохое позади. Просил выслать какие-то тряпочки для воротничков, пасту для чистки бляшки на ремне, чистые конверты, что-то сладкое. Вера на следующий же день отправила посылку и стала готовиться к поездке.
Добираться пришлось с пересадкой, прямого поезда до Плесецка не было. Но это была не проблема. К родителям в Иваново они тоже всегда ездили с пересадкой. Вера собрала такую огромную сумку, что еле могла ее поднять. Наварила курицы, картошки, все это в кастрюлях поставила на дно, испекла любимых Антошиных творожников, купила печенья, упаковала варенье, сгущенку. Плюс примерно десяток пунктов из письма.
Сойдя с поезда, Вера взяла такси. Надо сказать, хоть Вере на тот момент и было уже 23 года, выглядела она как школьница. И таксист просто поверить не мог, что эта девчушка смогла дотаранить такую сумищу на себе. Он помог погрузить все в багажник, и они поехали к КПП. Ее пропустили, т.к. она заранее дала телеграмму о приезде. Антона нигде не было видно, Веру встретил какой-т мужчина и проводил до нужного здания. А там уже выбежал довольный Антон. Он сразу же сказал, что его отпустят, если только она скажет, что уже забронирована гостиница «Заря». А то придется в казарме ночевать. И они пошли на третий этаж, отпрашиваться. Зашли в какой-то кабинет, Антона сразу куда-то увели, а Веру попросили подождать на диванчике. Диван был очень мягкий, удобный, поэтому сразу начали слипаться глаза. Но спать Вера не решалась, изо всех сил боролась со сном. Она думала – а вдруг войдет какой-нибудь начальник, а она тут спит. Неудобно.
Потом Веру пригласили на беседу к командиру. Глаза у него были строгие, но добрые. Видно было, что он симпатизирует этой героической девушке – в такую даль пробралась одна. Ее первым делом спросили – где остановилась? Вера, не моргнув глазом, сообщила – в гостинице «Заря», номер 35 (это она от балды сказала). На нее как-то удивленно посмотрели, но ничего не сказали.
Антону выделили три дня. Они, вне себя от счастья, поехали в гостиницу. Когда Антон узнал, чего она там наврала, рассмеялся.
- Ну ты даешь! Это же номер люкс, на первом этаже, туда только каких-либо приезжих шишек селят. Ну, видимо, поверили, раз отпустили!
В гостинице им выделили номер на третьем этаже. Это было чудо – три дня вдали ото всех. Вместе. После долгой разлуки. И они пролетели как один миг.