Страница 2 из 106
Авель почти зарычал:
– В морскую бездну нейтралитет. Пять сотен лет у нас этот проклятый нейтралитет. И поэтому мы подыхаем. Нос боимся высунуть во внешний мир, и благородно всем помогаем. Зона перемирия, ха. Дерьмо собачье это все, Эйнар, очнись же! Страх – это, медленное, извращеное самоубийсво. Хотя нет – убийство. Убийство своей родной страны лей Холтами и Советом. И настала пора это прекратить!
На лощенном лице Авеля появилась возвышенная одухотворенность, он, словно не раз проговаривал эти фразы про себя, репетируя выступление для других:
– Наш флот гниет, наши мечи ржавеют, и кости воинов скрипят от бездействия. Но приказ Владычицы воскресит былое войско, сильнейшее во всем Готреде. И приказ ей этот на ухо нашепчешь ты, Эйнар. Твоем имя затмит самого Кайнора…
Сладкие речи. Служанка, отравившая родителей Эйнара, так говорила. Говорила, что господин Авель такие сладкие речи толкал... так голову ей задурил, и не думала, бедная, что творит преступление.
Служанка была глупой, наивной, недоброй крестьянкой. Больших трудов стоило Эйнару принять то, что она осталась в замке, а не взмолить дядю сослать ее прочь, не отдать голодным псам на растерзание.
Эйнар в отличии от служанки неглуп. Превзойти Кайнора Белого и погубить войной собственную страну? Быть может.
Но первое, что Эйнар сделает, позвав настоящую власть – убьет своего дядю.