Страница 121 из 228
Я осторожно шагнула в коридор, где ждал меня Эри. Медленно повернувшись, он двинулся навстречу.
– Идём, – подал локоть и неожиданно спрятал взор. Мне показалось, что в его глазах заиграло пламя.
Я шла, путаясь в длинной и узкой юбке. Семенила, почти как Нимеридис. Переставлять ноги было неудобно: я боялась порвать дорогую ткань. В жизни не расплачусь ведь!
Эриман был молчалив. Он хмурился и поглядывал из-под бровей и пышных волос. Касался лишь моего локтя и держался на расстоянии. Мне даже холодно стало. Появилось чувство одиночества и тоски. Будто и рядом он, но ушёл глубоко в мысли.
Когда мы вышли в широкий зал с огромным столом и десятками высоких стульев, Эриман вдруг спросил:
– Какое ты предпочитаешь вино? Белое, красное? Могу предложить яблочный асир или бейз на пряностях и луговых травах. Редкие напитки, но они слабей: не будут сильно туманить голову. А то подумаешь, что споить тебя хочу, – он помог мне сесть и сам расположился напротив. Огромный стол, будто река, разделил нас на два берега. Не дотянешься и не прикоснёшься.
– Я не пью, – смущённо кашлянула в ладонь. – Вернее... Один раз пила, на празднике. Но всего пару глоточков, и голова потом кружилась сильно. Не понимаю, для чего вообще нужно вино, если с него становится плохо, тошнит, а поутру ещё и голова разламывается.
Я растянула губы в улыбке, но Эриман отчего-то не разделял мою радость.
– Как пожелаешь, – ответил он и уставился на заставленный яствами стол. Избегал взгляда, и я чувствовала, как напряжение между нами становится густым и тяжелым. Ещё чуть-чуть – и превратится в камень.
Я оглядела длинный стол. Он предназначался для больших сборищ и, наверное, гармонично вписался бы в столовую богатой многодетной семьи. Но сейчас стулья сиротливо выставляли высокие спинки, словно сокрушаясь, что на них никто не сидит.
– У тебя, наверное, много друзей, – произнесла я задумчиво. – Иначе для чего тебе такой большой стол...
– У деда, видимо, было много, – сухо ответил Эриман и потянулся за куриной ножкой. – Ешь. Я хочу тебя сводить на берег, – он замолчал, а потом добавил: – Если ты захочешь, конечно.
– Я хочу, – кивнула, наконец, поймав его взгляд. – Очень хочу. Налей мне то, что будешь пить сам.
Легкая улыбка украсила его лицо. Эриман кивнул и, поднявшись, подошел ко мне со спины. Плеснул в мой бокал прозрачный напиток из бутылки с высоким горлышком и собрался уходить.
– Ты куда? – потянула его за рукав.
– Сесть возле тебя? – тихо спросил Эриман, накрыв тёплой ладонью мои пальцы.
Я робко кивнула и погладила его пальцы своими. Кровь пульсировала под его кожей так громко, что я пугалась.
– Отпустишь меня? Я перенесу приборы, – он усмехнулся, но сутулые плечи не расправил. Смотрел исподлобья, будто нашкодивший ребенок, и кусал губы. Будто безмолвно просил прощения снова и снова.
Простила ли я? Простил ли он себе? Простит ли в будущем? А я?
Я кивнула и разжала пальцы. С трудом. Я снова и снова уступала тайным желаниям. И себе. Разумом понимала, что не должна его прощать, но сердце таяло, едва видела его лицо. Едва касалась горячей кожи и встречалась с ним взглядом.
О, Боги Вездесущие, помилуйте! Дайте мне сил, дайте трезвости и выдержки. Даруйте мудрость... Потому что если всё будет продолжаться так же, я позволю ему сделать со мной что угодно!
Эриман шёл, тяжело переставляя ноги. А я ведь и не задумалась, как ему может быть плохо после моей подпитки. Взял тарелку и бокал, передвинул их к центру стола. Когда садился рядом, мне казалось, что тонкая нить напряжения сейчас засвистит и ударит по лицу наотмашь, оглушив меня. Но Эриман молчал. Сцепив зубы. Опустив взгляд.
– Ты видел когда-нибудь волчий сезон? – спросила я неожиданно. – Настоящий. С морозами, от которых кровь стынет. Со снегом, который под ногами хрустит. Холодные дни, когда небо опускается ниже и становится серым?
– Видел, но не на наших землях. В Эмпере бывал только, когда змеи выползают. А вот холод и снег встречал в городах, где вечная зима, – он наполнил мою тарелку салатом, на самый край положив кусочек курицы. Подвинул ближе закуски из овечьего сыра с томатами, украшенные кудрявой зеленью петрушки. Наполнил свой бокал и приподнял его.
– Даже не знаю, – Эриман замялся. – За проваленный экзамен не будем пить, – улыбнулся натянуто. – Спасибо, что согласилась побыть моей гостьей, – голос его дрогнул, а пальцы скрипнули по хрусталю.
Зря Эриман вспомнил об экзамене. И о провале, которого на самом деле не было! Зря напомнил, что судьбу мою вершит... Меня словно выпотрошили и наполнили битым стеклом. Стиснула бокал так сильно, что хрусталь загудел под моими пальцами. Как во сне заметила, что кончики под ногтями наливаются лиловым.
– Пожалуйста, – проговорила я вслух и спрятала глаза.
Эриман опустил голову ещё ниже, а потом вскочил.