Страница 60 из 76
– Узнал я от общих знакомых, что приезжает на днях к Албашевым из Петербурга гостья. Графиня. Богата. И полгода как вдова.
– Так и что с того?
– Муж ее, упокой его душу, приходился другом Албашеву-старшему. Был уже в возрасте, когда женился на молодой и красивой барышне. А теперь она снова как дама на выданье. Да еще какая! При ее то капиталах! Один из лучших домов в Петербурге, вечно званые вечера, да гости. Многих знает. Многое может. Не невеста, а кладезь! Куда нам с тобой, при наших-то деревенских заслугах, против нее.
Ольгу словно заморозили. Она сидела ни жива ни мертва. Одно дело знать, что Николя на нее сердится, другое, что соберется жениться.
– Зря ты волнуешься! Ну, пригласили графиню, ну и что с того? – попыталась оправдать Албашевых Оля, потому как мысль о том, что друг ее так быстро забыл о ней, никак не укладывалась в ее голове. – У графини этой муж умер недавно. Ей там тошно, в этом Петербурге. Кругом только каменные стены, да пыль от повозок и копыт. Албашевы пожалели ее. Пригласили на наше приволье. И всего то.
– Если бы так! Если бы! Но то, совершенно точно, смотрины. Говорят графиня красавица хоть куда. Волосы светлые, глаза, как два аквамарина, стройная, статная. Пока она за мужа своего не вышла, весь Петербург к ней своих сыновей посылал.
– И на что ей, такой раскрасивой, Николя?
– Глупая ты, дочка. Такого, как Николя женщины всю жизнь ищут, да не находят. Только ты своего счастья не ведала. А теперь и вовсе его потеряешь.
– Ну и пусть его, – вконец разозлилась Ольга. – Не хочу! Не хочу больше и говорить о нем! Мы не жених и невеста! И нет у меня прав на него боле!
Полянская вскочила со скамейки и припустилась обратно в поместье. Забежала на второй этаж, хлопнула дверью в свою комнату и упала лицом на подушки, не сдерживая рыданий.
– Все плохо! Все не так! И Антон, и Николя! Оба! Пусть женятся, на ком хотят или не женятся вовсе! Нет мне до них больше дела! – сквозь слезы причитала девушка и сама не верила своим словам.
Ей было далеко не все равно, более того, теперь она совсем не знала, о ком больше ее горе. О друге, которого она сама отвадила, или о любимом, который, судя по всему, не очень спешил исполнить свое обещание. И то и другое ранило ее чрезвычайно, и она была неприлично несчастлива, для девушки ее возраста и положения.