Страница 59 из 76
У раздосадованной Ольги назревала только одна фраза: «да вы и поэт–то никудышний, Борис Аркадьевич!» Вот уж чем она никогда не стала бы тешить сердце, так это его стихами. Однако, чтобы не обидеть его девушка кивала, соглашалась и продолжала слушать. Но, как только он остановился перевести дух, задала мучающий ее вопрос.
– А что друг ваш? Антон Семенович? Давно ли вы виделись?
Борис знал, что она о нем спросит, ждал этого и давно придумал ответ.
– Виделись, и довольно часто до того, как меня сюда отправили. Чувствовал себя, как обычно. Всем доволен. Не болен. Служит, выпивает, гуляет – все как обычно. А к чему вопрос?
– Гуляет? – растерялась Ольга. – Вы уверены? И что никаких забот у него?
– А должны быть?
Полянская закусила губу. Сообщить обо всем, что у нее на уме, она не могла, хоть и опечалена была внешним поведением Антона. Осталась одна только надежда, что он скрытничает и не показывает на людях свою озабоченность. Однако Борису, другу… и не рассказал? Все это казалось ей туманным и неестественным. Однако раскрыть своих мыслей было ни в коем случае нельзя, и поэтому она ответила просто:
– Я была о нем другого мнения…
– О! Да вы много о нем не знаете! Он тот еще женоненавистник! Всегда так презрительно отзывался о вашем благородном поле, что люди диву давались. Не признавал ни женскую верность, ни девичью красоту, убеждая всех, что и то и другое из разряда несуществующего. Как–то даже на званом ужине признался во всеуслышание, что никогда и никого не сможет полюбить. Мол, это претит его внутренним правилам и убеждениям.
Борис не случайно выболтал бывшие принципы Антона. В этом была часть его плана. Но и до конца разочаровывать ее в друге он не хотел. Он понимал, что к нему самому она совершенно равнодушна, и ее влюбленность в Войковского, еще пригодится. Поэтому, увидев, что глаза ее заблестели, вот-вот готовые проронить слезу, Заленский нашел нужным добавить:
– Но все это, конечно, до встречи с вами. Вы сильно поменяли направление его мыслей.
– Вы думаете? – не смогла скрыть надежду в голосе Оля.
– Да, но не могу утверждать, что он полностью переменился, – ответил Борис.
Он решил, что для первой встречи достаточно информации и довольно резко засобирался уходить.
– Что ж, время с вами летит незаметно, Ольга Андреевна, но мне пора. Долг зовет. Я только и зашел вам сообщить, что нынче командирую здесь и буду, если вы не против, забегать к вам иногда.
– Что вы, Борис Аркадьевич, я буду даже рада. Вы же видите, у нас здесь скука. С Николя мы окончательно рассорились, и мне даже поговорить не с кем, кроме прислуги, да отца. Так что буду ждать вас.
Ольга и правда решила для себя, что если выбирать между полным одиночеством или общением с поклонником, которым она считала Бориса, то лучше уж с ним. И надежда, на то, что Антон, в ком теперь она не была уверена до конца, может все-таки связаться с ней через своего друга. Она и понятия не имела, что Войковский давно в Петербурге и ведать не ведает, что Заленский сменил полк. Оля того только и хотела – получить от жениха подтверждение, что все еще в силе и она ждет не напрасно.
Борис, заручившись ее доверием, довольный, покинул поместье, оставляя сомневающуюся Ольгу накручивать себя и дальше. «Главное теперь найти ту самую середину, что бы она мне полностью доверяла, а он еще не вернулся» – подумал про себя Заленский. Уж кто-кто, а он знал – Антон точно вернется. «Лишь бы сам ей не написал» – вдруг испугался Борис, а потом решил, что и с этим как–нибудь справится.
Как только Заленский вышел за ворота усадьбы, показалась на дороге повозка князя Андрея Александровича. Ольга решила его дождаться на террасе. В голове кружилось столько нехороших мыслей, что разговор с кем-нибудь, пусть даже с обиженным на нее отцом, казался лучшим выходом.
Полянский вернулся не в духе, и Оля это сразу заметила. Глаза серьезные, на лбу складка тяжелой думы, уголки губ опущены. Увидел дочь и сходу начал объясняться.
– Дождалась, Ольга! Дождалась, родимая! Теперь уж точно не видать тебе Николя!
– В чем дело-то, папенька. Не хочешь мне рассказать, в чем на этот раз ты меня обвиняешь?
– Да все в том же!
Андрей Александрович махнул рукой на незадачливою дочь, вылез из коляски и, тяжело дыша, пошел к лавке. Дошел, плюхнулся на нее так, что она скрипнула, и повесил голову.
– Что такое? Что случилось?
Ольга подошла к отцу, села с ним рядом и взяла его мягкие полные руки в свои.
– Доигралась ты милая, – тяжело вздохнул князь и не знал, как и сказать дочери, то, что, по его мнению, ее расстроит.