Страница 39 из 76
– Я помочь пришла, – лепетала она, но ее или не слышали, или смеялись прямо в глаза.
Гул, смрад от потных тел и жара вызывали в ней тошноту. Она не могла перекричать их и совсем скоро перестала пытаться. Люди, словно дикие звери, почуяли ее страх и, подвергнувшись животному инстинкту, больше не опасались ее знатности. Более того, толпа и вовсе потеряла здравый смысл. Одной живой массой они двинулись в ее сторону и потянули к ней свои руки. Краснощекая оказалась такой сильной, что одного ее рывка было достаточно, чтобы Оля стала соскальзывать с брыкающейся лошади.
И вот тут появились всадники. Один из них ехал впереди других и держал пистолет так, что бы его видели все, но куда там. Толпа так была поглощена издевательствами над несчастной девушкой, что никто и не заметил приближающихся к ним конных полицейских во главе с военным офицером.
Кто–то потянул Ольгу за многострадальное платье в обратную сторону, что впрочем, помогло ей не упасть, но она чувствовала, как начинает проваливаться в обморок. Сквозь ужас и тьму, которая постепенно заполняла ее сознание, она успела заметить первого всадника.
– Антон? – прошептала она, а потом из последних сил закричала: – Антон! Помогите!
– Господи! – воскликнул Войковский, который вызвался помочь полицейским и никак не ожидал подобной встречи. – Это же княжна Полянская! Что она делает тут!?
Страх за Ольгу на минуту выбил его из колеи, но он быстро взял себя в руки и, ударив коня по бокам, помчался к ней напролом, за ним рванули и его люди. Народ наконец–то обратил внимание на конных и стал отступать. Те, что посмышленее, в их числе был и главный подстрекатель, бросились наутек, другие или продолжали тянуть руки к Ольге, или медленно расползались по сторонам.
Войковский слез с коня и, расталкивая людей, пробирался к девушке. Она тянула к нему руку, веря, что беда миновала, но оказалось все не так просто. Некоторые не видели в молодом офицере серьезного врага и пытались преградить ему путь. Антон же понимал, что Полянская держится из последних сил и ему нужно оказаться рядом с ней до того как она упадет с лошади, поэтому, не побоявшись за то, что его могут наказать за подобное, он поднял пистолет высоко над головой и выстрелил вверх. В этот же момент Ольга лишилась чувств и стала медленно сползать вниз.
– Княжну убили, – крикнул кто-то и почему-то ему все поверили.
Люди, испугавшись, что их засудят, бросились в рассыпную, тем самым уступая Антону дорогу.
Войковский подоспел вовремя. Девушка оказалась в его руках. Он нежно прижал ее к груди и осмотрелся. Пока полиция ловила неудачников, он искал, куда положить Ольгу, чтобы привести в чувства. За его спиной раздался хрипловатый женский голос.
– Пойдем ко мне, милок. Ее надобно водичкой холодной обтереть. Пойдем в бараки.
Антон оглянулся. Перед ним стояла старушка. Она кивала на одноэтажные здания, построенные для рабочих, и звала за собой. Не имея других перспектив, княжич решил довериться ей.
Оля очнулась от того, что чья-то сухая морщинистая рука гладит ее по щеке, а потом прикладывает мокрую, холодную тряпицу к ее лбу. Едва приоткрыв веки, девушка увидела над собой незнакомую женщину, испугалась, но та улыбнулась ей такой доброй улыбкой, что страх сразу ушел. В этот же момент она почувствовала, как кто–то берет ее за руку и почему-то сразу поняла, что это Антон.
Женщина отошла в сторону, и молодой человек склонился над лицом Ольги, внимательно всматриваясь в него. Полянская, насколько хватило сил, сжала его ладонь и снова сомкнула веки.
– Ольга Андреевна, вы меня слышите? Как вы? – решился спросить Войковский.
– Где мы? – едва слышно прошептала она.
– В фабричном общежитии.
– А рабочие?
– Разбежались. Я отправил человека к вашему отцу. За вами скоро приедут.
Оля открыла глаза. Душное помещение с затхлым запахом, в котором она оказалась, ей совершенно не понравилось. Длинный коридор, посредине печь, зашитые–перешитые постиранные вещи висят над потолком. Краска на стенах облупленная, дощатый пол набух, вздулся в нескольких местах и от того напоминал больше неровную землю, чем настил в комнате.
– Теперь понятно, почему они подняли бунт, – прошептала Ольга приподнимаясь. – Кому не придут в голову разные ужасные задумки, живи они в таком кошмаре.
– Коли не смотреть, да роботу делать, не так оно и погано, барышня, – глухо и по-особенному окая, отозвалась со стороны женщина.
Оля услышала ее и попыталась встать. Голова закружилась, и она упала на подушку. Войковский помог ей сесть, а работница подбежала к окну и распахнула его на всю. В комнату ворвался горячий летний ветер. Полянской от него лучше не стало, и тогда Антон еще раз намочил тряпицу в холодной воде, и сам поднес ко лбу девушки. Та оперлась затылком о стену и дышала глубже, чтобы справиться с дурнотой. Постепенно туман в голове стал проясняться, Ольга смогла сесть ровнее и ответить своей новой доброй знакомой.