Страница 13 из 21
Ей казалось, что все пяляться на нее, от этого кружилась голова, и тошнило. Она сказала, что устала и попросила Игоря проводить ее домой. Он вел себя примерно, проводив девушку до дверей квартиры, и даже поцеловал руку.
На следующий день он позвонил и предложил встретиться, но Марина отказалась, сославшись на дежурство. На самом деле, она боялась. Она боялась новых отношений, проклятья, а, самое главное, она больше не чувствовала той юношеской тяги к противоположному полу. То ли блондины были не в ее вкусе, то ли жгучее желание поскорее выйти замуж перестало жечь. Устав от нотаций тетки, она в начале шестого поехала в пятую больницу.
-Привет, Андрей Иванович!
-Тебя можно поздравить? – спросил он.
-О, да. Диплом в кармане. Только работать пока не могу. Нужно закончить интернатуру. Возьмете меня к себе?
-Конечно, возьму. Куда же я денусь. Ты уже неплохо шьешь.
-Мне нужно поговорить с вами.
-Сначала – работа. Пойдем в приемку. Только что звонили.
Они поплелись по этой невыносимой жаре в приемное отделение, где страдали и мучились очередные поступающие пациенты.
-Кстати, - сказала Марина,- слово «patient» происходит от слова «patience», что означает терпение. А у нас «больной» от слова «боль» происходит.
-Ну, это все из одной серии слова. Боль нужно терпеть. Терпящие боль и есть наши больные.
-Не все. Некоторые боль терпеть не могут, у них шок бывает от боли, - сказала Марина.
-Вот видишь, какая ты умная стала, все знаешь. Давай, смотри пациента сама. Диагноз поставишь и позовешь меня.
Андрей вышел из приемного блока. Пациентом был мужчина 42-х лет. Марина вначале узнала жалобы, потом собрала анамнез, пропальпировала живот и вышла в коридор, где Андрей Иванович болтал с коллегой терапевтом.
-Ну, что? Докладывай.
-Мужчина, 42 года, электрик. Живот заболел после обеда. Не прекращал болеть ни на минуту. Стула не было. Часа в три его вырвало. Сейчас боли в правой подвздошной области. Температура 37 и 4, положителен симптом Щеткина-Блюмберга. В анамнезе все спокойно. Думаю, аппендицит.
-Щас проверим, - сказал Андрей Иванович, и ушел за занавеску.
Через 2 минуты он вышел довольный и сообщил:
-Мы его забираем. Аппендюк. Ты молодчина. Посмотри на его анализ крови. Лейкоцитоз и шесть палок.
-Радуйся, хорошие кадры к нам на смену идут, - сказал терапевт.
-Хорошие. Да, мы и сами еще не так стары. Еще поработаем.
Операция прошла успешно. Аппендикс благополучно удалили, и Марина зашивала рану.
Потом они обошли всех больных, кого-то пришлось перевязать, кому-то добавить обезболивающих. И только в половине двенадцатого вечера они с чувством исполненного долга вернулись в ординаторскую. Андрей заварил густой черный чай, почти чифирь, и добавил мяту. Такой чай снимал ему головную боль, которая мучила его уже много лет, как плата за ночные дежурства. Он закурил, выдыхая дым в открытое окно.
-Так, о чем ты хотела поговорить?
-Я… я тут недавно познакомилась с одним парнем. Но встречаться с ним боюсь. Вдруг на мне это проклятье «черной вдовы», и он погибнет, как и те. Может, на нас и впрямь родовое проклятье. Папа – один, тетка – тоже. Два трупа в моем анамнезе, сами знаете.
-Какой бред! Просто бред. Меня еще добавь в свой список и моего брата. У нас тоже проклятье. Мы ведь холостяки. И это говорит человек, получивший вчера диплом врача! Надеюсь, красный?
-Да, - смущенно ответила Марина, - и все же я боюсь принести кому-то вред. Вдруг опять…
-Марина, я тебя не узнаю. Я ведь тебя с детства знаю. Ты человек простой, прямолинейный. Как твой папка. Видишь цель и бьешь прямо в нее. В детстве ты долго не принимала выражения в переносном смысле, обобщения. Любила конкретику. Как-то помню, заглядываешь ко мне в перевязочную, а там голый алкоголик ругается плохими словами, я тебе кричу: «Ну-ка, дуй отсюда!». А ты дуешь, набрав в щеки воздух. Я кричу: «Чеши отсюда!», а ты чешешь затылок. Смешная ты была…
Марина рассмеялась. Потом нахмурилась.
-Не бери в голову. Встречайся. От этого никто не погибнет.
Марина закрыла лицо руками и покачала головой.
-Я не знаю, что со мною… А вот вы, Андрей Иванович, почему не женились до сих пор?