Страница 19 из 20
- Сами они скоты, тот, кто все это делал! – возмущенно шептала я Сашке.
Он кивал, соглашаясь со мной, но его больше занимали всякие тупики, переходы и проемы в толстых, старинной кладки, стенах.
Экскурсия подходила к концу и тут монашка сказала, что некоторые мирские женщины по нескольку дней живут в монастыре, чтобы обрести покой и испросить у Бога чего-то для себя желанного. Именно в этот момент я и решила, что останусь на ночь в монастыре.
После долгих уговоров, поняв, что переубедить меня не удастся, Сашка с нашими друзьями отправились на берег ставить палатки, а меня монашка-экскурсовод повела в трапезную.
После еды мы вместе с ней отстояли вечернюю молитву, что оказалось для меня нешуточным испытанием, затем я исповедовалась у приходящего священника. Исповедь повергла меня в недоумение. Когда я опустилась на колени возле сидящего на стуле монаха, то почувствовала совершенно мирской запах перегара. Затем мне в руки легла брошюрка, в которой перечислялись все грехи вплоть до первородного.
Кстати, именно там я и узнала, что первородный грех – это совсем не тот грех, который совершили в раю Адам и Ева, вкусив запретного плода. Первородный грех – это тяга к грехам.
Я послушно стала перечислять свои грехи по книжке и оказалось, что действительно – есть грех. Чревоугодничаю? Да. Осуждаю ближнего своего? Да. Крашу лицо? Да.
Дело шло споро, пока я не дошла до греха прелюбодеяния.
- В этом не грешна! – решительно сказала я, отчеркивая ногтем нужное место на странице.
- Все мы грешны перед Господом нашим. – протяжно вздохнул священник снова обдав меня густым тошнотворным запахом.
- Может быть, но я в этом не грешна. – не отступалась я.
Монах посмотрел на меня внимательным взглядом и счел за лучшее поскорее отпустить все мои грехи. Укладываясь спать на вторую кровать в келье монашки-экскурсовода, я не удержалась от вопроса.
- Скажите, а почему от священника на исповеди так несло перегаром?
Было видно, что вопрос ей очень не понравился, но отвечать-то все равно нужно – Господь призывает к смирению.
- Священник тоже человек и грехи имеет человеческие, и искушает его нечистый гораздо сильнее, чем любого мирянина. Но, даже через ржавую проволоку проходит ток, так и грешный служитель Бога доносит до нас волю Его.
Я промолчала, но обдумав слова монашки, поняла, что ее ответ мне тоже очень не понравился. Я считаю так – если проволока проржавела, то ее надо менять, а не оправдывать погодными условиями.
Мне стало неуютно и я ушла бы из монастыря в ту же минуту, но было уже очень поздно, тем более, я не знала, где именно Сашка с друзьями поставили палатки. А главное – я не успела попросить Господа о сокровенном, о том, из-за чего мне и пришло в голову остаться на ночь в монастыре. Я как раз собиралась обратиться со своей просьбой при отходе ко сну. Монашка уже тихо посапывала на своей кровати, а я начала горячо молиться о том, чтобы Бог дал нам с Сашкой ребенка.
Как видите, Он мои молитвы услышал. Видимо, мне повезло, что между мной и Богом не случилось в этот момент ржавой проволоки.
И вот, мы всей семьей гуляем по августовскому лесу. Я иду впереди и толкаю перед собой пустую Лизину коляску. Сашка с дочерью на руках вышагивает сзади и рассказывает Лизавете про ягодки, цветочки и разных бабочек-кузнечиков. Ему бы начать детские книги писать – заслушаешься, какие обороты он иногда выдает. Я сначала прислушивалась к его словам, но потом постепенно сползла на мысли о Николае Брыневе – женихе убитой Анны.
Что там с его алиби на ночь убийства? И как мог к нему попасть Сашкин галстук? С галстуком вообще творилось что-то невероятное – я совершенно не помнила до какого момента он был в шкафу. Я же не проверяю Сашкины галстуки, не стираю их, не глажу. Подозревать людей, которые бывают у нас в доме – от этого можно с ума сойти! Маму подозревать, свекровь или Витьку с Риткой? Бред какой-то! Конечно, у нас бывали и другие люди, но не систематически и я с трудом представляля, чтобы кто-нибудь из них затеял убийство, заранее стянув Сашкин галстук.
- Саш? – оглянулась я. – Тебя в милицию не вызывали?
- Нет. – оторвался Сашка от дочери. – Адвокат умница – ограждает меня от лишних хлопот.
- А я все про галстук думаю. – вздохнула я.
- Делать тебе больше нечего. – тут же отозвался Сашка. – Мы же на отдыхе, забыла?
- Можно подумать, что ты совершенно не вспоминаешь о случившемся, что убийство человека, который тесно был связан с нашей семьей, для тебя прошло незаметно. – разозлилась я.
- Ты не права, Ларка, я тоже постоянно думаю обо всем этом. Просто я понимаю, что от количества наших мыслей совершенно не зависит продвижение этого дела. Пошел уже второй месяц после убийства, а милиция все еще топчется на месте.
- Конечно, им выгодно подозревать тебя, зачем искать настоящего убийцу?
- Адвокат держит меня в курсе и по его словам главная претензия ко мне у следствия – это галстук.
- Нет, ну ты подумай, какой занозой торчит в деле этот проклятый галстук! – повернулась я к Сашке с возмущением. – Не Витьку же с Риткой подозревать в том, что они этот галстук умыкнули.
Сашка, во время моей эмоциональной тирады, укладывал в коляску уснувшую Лизу. Когда я упомянула наших друзей, он резко выпрямился и посмотрел на меня внимательно.