Страница 65 из 80
Дин не отличался отменным терпением, поэтому снова полез в самое пекло и спросил напрямик:
- Это твой отец?
- Да почему вы постоянно спрашиваете об этом?! – она всплеснула руками и, ударившись о стол, застонала. Детектив Дин достал из страшенного холодильника пакет со льдом и протянул девушке. Со злым выражением лица она приняла его и приложила к запястью.
- Потому что я знаю правду, вот почему, - ответил он, когда первая медицинская помощь была оказана. Он скрестил руки на груди. – Твой отец мучил тебя с самого детства, и ты никак не можешь научиться жить без него. Леда, он уже мертв, больше тебе не грозит опасность.
Она снова заплакала, хотя слезы только-только высохли на ее раскрасневшихся щеках.
- Вы совсем ничего не знаете, детектив Дин. Вы не знаете, каково это – постоянно жить в страхе, прислушиваться к шагам, останавливающимся у двери твоей комнаты, вздрагивать от каждого шороха. – Дин хотел попытаться встрять в монолог девушки, но она продолжала горячиться, распаляясь все сильнее: - Не нужно притворяться понимающим! Не нужно делать вид, что вы все знаете и можете помочь, потому что от него мне не избавиться никогда! Неважно сколько я буду резать себя, неважно сколько раз попытаюсь себя убить, я никогда не избавлюсь от него! Потому что он внутри меня, он часть меня!
Дин протянул к Леде руки, даже не имея представления что сделать чтобы ее успокоить, потому что касаться ее ему не хотелось, но она отпрыгнула в сторону.
- Просто позвольте мне завершить начатое и все! Не нужно меня спасать!
- Ты всегда уклоняешься от темы, когда речь заходит об отце, - спокойно заметил Дин, опять скрестив руки, чтобы больше не искушать судьбу и не тянуться к пострадавшей. Он окрестил ее так в своем разуме, чтобы не привязаться ненароком. Потому что Леда чем-то неуловимо напомнила ему его мать. Истеричная, немного невменяемая, но заботливая и любящая.
Они просто не могут иначе.
Она, возможно, где-то в глубине души хочет бороться с внутренними демонами, хочет победить их, но не может. Она слишком слаба. Как и его мама. Они хотят освободиться от боли, и кто-то должен помочь им сделать это. Кто-то обязательно должен спасти.
- Я уклоняюсь от темы, - начала Леда с жаром, даже не подозревая о мыслях мужчины, стоящего напротив, - потому что мне больно о нем говорить. Больно не только морально, но и физически. Потому что когда я начинаю говорить о нем, каждая из ран на моем теле начинает кровоточить. Вы совсем не знаете, каково это – испытывать боль от любящего человека. А я знаю, что это значит, когда тебе нужна помощь, но тебе не к кому обратиться, потому что единственный человек, который должен тебя любить, любит тебя совсем другой любовью. Больной любовью! Вы не знаете ничего! – выкрикнула она последние слова, отшвыривая лед на стол и огибая барную стойку.
Детектив Дин тяжело вздохнул и вскинул голову к потолку, в надежде, что к вискам прильет кровь, и он придумает, как выпутаться из этой сложной ситуации и как остановить Леду. Но когда он обернулся в сторону крохотной гостиной и встретился взглядом с ее глазами, пронизывающими насквозь, он не поверил своим глазам.
В его крохотной квартирке, где кроме разваливающейся мини-кухни, старой кровати и письменного стола почти ничего нет, Леда Стивенсон сняла с себя коричневое платье. Руки безвольно повисли вдоль тела, а платье шлепнулось к ногам. Даже не попытавшись прикрыть грудь, Леда повернулась к нему спиной. Дин был поражен ее поведением. Секунду назад она смущенно бормотала и краснела, затем орала, а теперь просто разделась без тени смущения. Сперва он не мог оторвать взгляда от ее молочно-белой кожи, а потом увидел то, что она хотела показать. Шрамы перекроили спину длинными уродливыми полосами, спускались к резинке трусиков, ползли лианами по ногам. Шрамы набегали друг на друга как таинственный бордовый узор. Кое-где кровь засохла, а где-то начала кровоточить вновь.
Дин прикипел взглядом к обнаженной по пояс Леде Стивенсон, стоящей лицом к столу на котором высился карточный замок. Он хотел тут же вызвать скорую. А затем позвонить доктору Гаррисону. И, может, вызвать священника на дом, потому что чудачка Леда Стивенсон напомнила сцену из какого-то фильма ужасов про демонов, вселившихся в человеческое тело. И еще Дин хотел прикоснуться к ней и убедиться, что это не мираж, не очередной фокус.
Совсем недавно, когда миссис Томпкинсон постучала в окно его машины, он даже не догадывался, чем все может обернуться.
- Добрый вечер, - поздоровался Дин, имитируя вежливое любопытство во взгляде.
- Леде нездоровится, - без обиняков сказала женщина, кивнув головой в сторону дома Стивенсонов, откуда только что вышла. – Ты ведь поэтому тут сидишь? Боишься, что она что-то вытворит?
Дин ничего не ответил.
- Она чуточку того, - миссис Томпкинсон покрутила пальцем у виска, - но хорошая девочка. Это правда, что вы женитесь?
Дин свел брови и открыл рот, чтобы ответить на этот абсурдный вопрос, но женщина покачала головой.
- Иди в дом, Дин, пока Леда не сделала чего-нибудь. Из-за нее у нас всегда проблемы. Давай же, ну! – миссис Томпкинсон повелительно хлопнула ладонью по стеклу, затем направилась к своему дому через дорогу. Она закуталась в шарф, спрятав в нем половину лица, и ни разу не обернулась.
Дин решил прислушаться к словам соседки, а потому вовремя успел вытащить Леду из ванной. И когда он стянул с нее ужасную белую сорочку, похожую на саван, и переодел в первую попавшуюся одежду, он не видел никаких шрамов.
Был слишком сосредоточен на том, чтобы спасти ей жизнь.
Дин позвонил Аманде Крестовски (своей коллеге), и предупредил, что Леда у него.
- Вы встречаетесь что ли? – осведомилась девушка, и он буквально увидел, как изогнулись ее брови.