Страница 60 из 80
- А была такая невинная девочка, - шепнул он, нежно касаясь белых волос дочери. Ее лицо превратилось в кровь, и она потекла вверх и запуталась в серебристых прядях, и собралась вокруг головы в густую багряную лужу.
Сколько ее еще осталось? Когда она полностью вытечет?
- Я никогда не позволю тебе уйти, моя девочка, - прошептал он ей на ухо. – Ты только моя.
И Леда на мгновение вернулась в далекое детство, когда отец впервые подарил ей мягкую игрушку. Он тогда спросил:
- Ты любишь папу?
И она ни капли не сомневалась.
- Да, люблю. Конечно, папочка!
- Тогда ты должна делать все, что я попрошу тебя, верно?
Маленькая пятилетняя Леда вновь кивнула, не понимая, о чем идет речь. А на следующий день у нее появился большой пухлощекий плюшевый медведь розового цвета, а она и не была рада; она спрятала медведя в шкафу, а сама забралась под одеяло с головой и притворилась, что она в своем замке, а ее охраняет Принц.
Только в ее фантазиях Принц был не собакой, а настоящим злым драконом. Пес не знал о желаниях своей маленькой хозяйки, он только тыкался носом в ее одеяло, прося его впустить, и жалобно скулил. А когда Леда вынырнула из-под одеяла, ставшего горячим от ее дыхания, Принц лизнул ее в мокрые от слез щеки.
Это было в далеком детстве, и Леда больше не интересовала отца. Раньше он был нежным, сейчас – жестоким. Раньше он не позволял своей жертве отвернуться и спрятаться в шкафу среди выпотрошенных ею игрушек, а сейчас не позволял, потому что она его игрушка, и он не хотел отдавать ее другому, воображаемому мужчине.
- Детектив Дин – никто, - прохрипела она сквозь кровь в горле. Повернула голову на бок и выплюнула ее вместе со слюной в лужу воды. – Он никто.
- Правильно, моя маленькая девочка, - прошептал отец, касаясь руками ее головы. – В твоей жизни навсегда останусь только я. Тебя больше никто не примет. Ты никому не нужна. Ты испорченный товар. – Он коснулся губами ее влажного от крови и пота виска. – Ты повзрослела и перестала быть интересной. Но если ты хочешь его... - рука мужчины скользнула по ее бедру под платье, - я могу притвориться им на одну ночь.
Леда завопила, с проворностью отодвигаясь. Он вскинул в ответ руки, будто сдаваясь, и расхохотался.
- Что, больше не хочешь, чтобы я был внутри тебя? А в детстве тебе очень нравилось. Ты забыла, Леда? Ты часто приходила к папе, когда боялась грозы, часто приходила ко мне, потому что хотела сказку, помнишь?
- Нет! – завопила она, срывая голос. – Этого не было! Я не просила тебя! Я ненавидела тебя! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!
- Ну-ну, - по-доброму улыбнулся отец, поднимаясь с корточек на ноги. – Плохие слова, за которые придется тебя наказать. Ты плохая, плохая девочка...
Он медленно направился к ней.
- Наверное, мне все-таки стоило жениться... женской руки тебе не хватало, милая. Повзрослела и стала распущенной девицей. Губы красишь, с детективом заигрываешь... Показываешь ему ночами все самое сокровенное...
Леда заплакала, склонив голову на бок. Она знала, какое наказание ее ждет, и больше не хотела подвергаться пыткам. Больше на ее теле не осталось ни единого живого места, которое можно порезать и исковеркать. Нет клеточки, которую не осквернило бы это существо.
Дернувшись, когда в поле зрения появились его ноги, Леда Стивенсон вскрикнула:
- НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ!
- А то что? – продолжал издеваться мужчина. На его губах секунду назад была усмешка, но теперь она исказилась, превращаясь в злой оскал. – Ты меня ударишь? Убьешь? Что ты сделаешь?
- Я УБЬЮ ТЕБЯ! – заорала Леда, срывая голос. – Я убью тебя! Убью тебя! Убью!
Слюна брызнула во все стороны, на висках и лбу болезненно вздулись вены, внутри горла кто-то прошелся наждачкой. А затем голова Леды отлетела в сторону, ударившись о ножку письменного стола.
- Ах ты маленькая дрянь!
- НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!
- Закрой свой рот! – он схватил ее за многострадальное ухо и потащил назад в ванную комнату. Колени Леды скользили по полу, ударились о порожек, а затем о кафель, оставляя кровавые следы.
- Нет, папа! – воскликнула она, но тут же захлебнулась водой, когда отец погрузил ее по плечи в воду. Леда продолжала кричать, но из горла вырывались только безобразные звуки и пузыри. Она широко открытыми глазами таращилась в никуда, вцепившись пальцами в запястье мужчины, сломанными ногтями пыталась оторвать его от себя.
Сквозь чувство ярости и страха она увидела на дне ванной охотничий нож. Оставив бесполезные попытки высвободиться из плена, она кончиками пальцев дотянулась до ручки ножа, схватила ее и вскинула руку вверх. Отец удивился и выпустил девушку. Захлебываясь воздухом и откашливая воду, Леда повернулась к нему лицом и выставила дрожащую руку вперед.
- Не приближайся. Ты чудовище.
- Ты такая же, как я, моя сладкая девочка, - шепотом ответил он, положив ладонь на ее ободранную коленку. Леду парализовали сразу несколько чувств. Она опустила взгляд на его руку, пробирающуюся под ее платье. – Помнишь, в детстве, когда ты падала с велосипеда и приходила ко мне... я нежно лечил твои царапины?
- НЕТ! – рявкнула она, отодвигаясь и вновь вскидывая руку с ножом. – Ты больше не притронешься ко мне. Ты мерзкая тварь!
Он расхохотался, вскинув голову к потолку, выложенному розовым кафелем. Леду ослепила ярость, его смех, словно тысячи колючих иголок воткнулись в ее кожу, продырявили насквозь до самого сердца. Забыв кто она, ослепленная вспышкой ярости, Леда накинулась на своего отца с ножом. Вогнала оружие в его грудь по самую рукоятку и опрокинула мужчину на пол.
Его зрачки расширились, а дыхание остановилось.