Страница 18 из 80
Он подскочил и обернулся – Нина стояла прямо позади него, бледная как призрак.
- Как она?
- Держится хорошо, - едва разлепляя губы, произнес он. – Уже пятнадцать минут делает это, но даже не поморщилась.
- Виктор, как только буря утихнет, я поеду в город за помощью. Нельзя так это оставлять. Нельзя.
Он кивнул и отвернулся. Кая Айрленд кое-как обработала рану и теперь ушивала ее шелковыми нитками. Виктор отчетливо увидел на лице девочки отсутствующее выражение. То ли от боли она совсем перестала что-то чувствовать, то ли действительно ничего не чувствует. Любой вариант ответа – дикость.
Он слышал, как участилось ее дыхание и стало тяжелым. Она моргнула, и вдруг стала заваливаться в сторону. Нина вскрикнула, подсочив на месте, а Виктор бросился к девушке, и успел до того, как она упала на пол.
- Божечки! – жена за его спиной зарыдала. – Божечки, что же творится! Что теперь делать? Что теперь делать?
Она задавала риторические вопросы, и Виктор не знал, как на них ответить.
Они втроем в ловушке. За окном буря клонит деревья к земле, обрывает провода, яростно стучит в окна, а здесь истекает кровью девочка, которая пропала пару недель назад.
***
Я открыла глаза и первое, что увидела – слепящий яркий свет над моим операционным столом. Все в одно мгновение стало резким, четким. До мозга дошло осознание: ничего не закончилось. Я не сбежала. Я на операционном столе.
В комнату входит Стивен Роджерс. Он что-то говорит, но я не слышу. Дергаю руками, закованными в наручники, натягиваю их на запястьях, и изо всех сил кричу. Зову на помощь. Но никто не приходит.
Я только чувствую болезненный укол в предплечье.
А потом он произнес:
- Все будет хорошо, Кая Айрленд, - и я потеряла сознание.
...
- Это будет сложно.
- Вы должны отвязать мою дочь.
- Мы не можем. Она пыталась напасть на медсестру.
- Но...
- Нет. Она не может оставаться на постели. Она все время пытается спрятаться под кровать. Ее травмы отнюдь не легкие царапины, мистер Айрленд. Еще один подобный фокус, и она может остаться калекой.
Тишина.
- Она зашила себе рану сама.
- Да.
- Она сделала это сама. Своими руками зашила свою ногу.
- Я понял.
- Нет, вы не поняли, мистер Айрленд. Я не спорю, что Кая особенная, что она не такая как все, но ей всего лишь шестнадцать лет. Вы представляете, что с ней сделала эта боль? Вы можете представить, что она пережила, чтобы зашить себе ногу? Держать в руке нитку с иголкой и равномерно, стежок за стежком, зашивать кровоточащую рану?
- На что вы намекаете, доктор?
- На то, что мы не можем пока что отвязать ее. Для ее личной безопасности. Она сильно галлюцинирует. Если так продолжится и дальше, она может сама себе нанести вред. Если она смогла зашить себе ногу, то сможет вновь разорвать швы.
- Да о чем вы?! Зачем моей дочери это делать?!
- Просто чтобы почувствовать себя живой, мистер Айрленд. Вот и все.
***
Февраль 2013
Мне не позволили пойти на похороны Джорджи. Я могла только смотреть в окошко на внешний мир, чтобы мир не мог смотреть на меня в ответ. В феврале сад вокруг больницы был красивым. Высокие ели в белых шапках, клумбы припорошенные снегом.
Ненавижу зиму. Ненавижу, что она отняла у меня Джорджи. Сначала подарила ее, а затем жестоко отняла. Оставила меня одну. Не могу прекратить об этом думать. О том, что и я тоже отняла чью-то жизнь.
Я отошла от окна и, прихрамывая, вернулась на больничную койку. Дверь палаты была открыта настежь, поэтому я видела, как мимо ходят медсестры, даже не обращая на меня внимания, и пациенты, с любопытством заглядывая в мое белое убежище.
Я подняла крышку ноутбука, и экран тут же загорелся. Вкладка в браузере днем и ночью была открыта на сайте местных новостей. Сегодня здесь появилась новая статья о Стивене Роджерсе.
«Стивен Роджерс
Дата рождения: 25 декабря 1985 года
Род занятий: учитель английского языка в старших классах
- Он родился и вырос в неполной семье, - сообщает нам соседка мистера Роджерса. Она пожелала остаться неизвестной. – Отец бил его постоянно, словно дворовую собаку. Гонял туда-сюда за пивом. Но мальчик все равно успешно получил аттестат и получил стипендию в университете.
- Вы слышали что-нибудь о Стивене, после того, как он закончил школу?
- Я слышала, что он устроился на работу в соседском городке. Он с детства любил литературу и язык. Его мать звали Ванессой, и пока она не покончила с собой, то всячески помогала сыну развиваться. Если вы понимаете, о чем я. Сделать это в таком крошечном городке как наш – очень сложно. У нас даже нет кинотеатра».
Его мать звали Ванессой, и она покончила с собой. Знала ли она, какое чудовище произвела на свет? Я не хочу думать, что у Стивена был выбор кем становиться. Не хочу думать, что все могло обернуться иначе, если бы Ванесса не покончила с собой и довела воспитание сына до конца. Не хочу думать, что Стивен был бы нормальным парнем, если бы его не мучил отец.
Не хочу. Потому что Стивен был просто чудовищем и все тут. Он уже родился ненормальным. Он родился таким.
***
Когда родители навещают меня, внутренне я сжимаюсь. Я не могу спрятаться в ванной, и не могу залезть под одеяло. Я не смотрю на них. Но когда они входят в палату, казалось, их лица повсюду. Я не хочу их видеть. Когда вижу, в голове всплывают мысли. Воспоминания, которые я не могу контролировать. Обрывки фраз. Я вспоминаю слова отца. Слова доктора. Мое подсознание зафиксировало их: