Страница 13 из 80
- Даже если бы ты сдох в тюрьме, - сказала я, - все равно люди не стали бы тебя меньше презирать. И даже если бы кто-то улыбнулся тебе или поприветствовал тебя, это было бы из жалости. Потому что ты ничтожество и всегда таким был.
Его кулак врезался в мой висок. Голова дернулась в сторону, и я снова подумала, что заплачу. Перед глазами поплыли круги, но слез не было. А даже если бы были, я бы не остановилась. Я буду продолжать. Молчать. Выводить его из себя. Главное – не сдаваться и не играть по его правилам.
Главное не умереть.
- Ты смотришь на меня свысока даже сейчас?! – он приставил к моему горлу нож. Я затаила дыхание и не шевелилась. Смотрела, как сумасшедшие глаза Стивена едва не вылезают из орбит. Слушала, как его дыхание стало прерывистым, когда проглатывая окончания, он пробормотал: - Ты сдохнешь и никто не найдет твое тело.
Я не шевелилась, потому что одно неаккуратное движение и мне конец. Я все еще не дышала. Если сделаю вдох – это будет его выдох; полный ненависти и желания причинить мне боль. Пусть он выговорится.
И он с удовольствием продолжил, продолжая вжимать в мою тонкую кожу на горле нож.
- Это вы виноваты. Маленькие девочки с хорошенькими улыбочками. Никто не замечает меня. Никто никогда не смотрел на меня.
- В тюрьме тебя многие заметили. Готова спорить, замечали каждую ночь.
Стивен набрал полную грудь воздуха и выдохнул сквозь стиснутые зубы.
- Как же мне заставить тебя замолчать? – он сделал вид что задумался, хотя я знала: план давно готов. Стивен все заранее продумал, ведь именно меня он винил во всем случившемся. Наверное, каждую ночь в тюрьме на протяжении года он мечтал сотворить со мной страшные вещи. И его рот растянулся в совершенно сумасшедшей усмешке:
- Может отрезать тебе пальцы рук? Или может сломать каждый палец по отдельности? – Он склонил голову набок, наблюдая за моей реакцией. – А когда кости срастутся, я их вновь сломаю. И так снова и снова.
Он думает, что сможет жить на этом заброшенном складе вечно? Весь город рыщет в поисках этой крысы, сбежавшей из тюрьмы.
- Вижу, о чем ты думаешь, - с усмешкой протянул Стивен, постучав лезвием ножа по краю металлического стола. – Думаешь, тебя найдут. Кто-нибудь примчится к тебе на помощь. У меня для тебя новость: никто и не собирается спасать тебя. И никто никогда не найдет твое тело, которое я порежу на кусочки.
Как я и думала: он много фантазирует на эту тему. Я не показала, что боюсь. Возможно, я даже и не боюсь. Уже не знаю.
Он осторожно провел ножом по моим скулам и вниз. А я не отводила взгляда от его бешеных глаз. Они впились в меня, недоумевая. Он не хотел задавать вопрос вслух. Не хотел показывать очевидное любопытство.
Почему я не боюсь?
Я разлепила сухие губы. Сделала глубокий вздох. И медленно произнесла:
- Если я испугаюсь тебя, то проиграю.
И зажмурилась до боли.
Папа. Мама.
Я не боюсь.
Страх лишь в моей голове. Или я в голове у страха. Он настолько обширен, что я не чувствую его.
Уже неважно. Нет, мама, папа, я не сдаюсь. Я никогда не сдавалась. Я не сдалась, когда Стивен провел по моему горлу ножом. Мам, я не сдалась, когда брызнула кровь в разные стороны. Не сдалась, дернув обеими руками, закованными в ремни, когда попыталась прикрыть рану пальцами.
Я не сдалась.
Я не бросила Джорджи.
Я просто умерла.
***
Я ничего не почувствовала, когда открыла глаза.
На мгновение показалось, что Стивен Роджерс вовсе не вспорол мое горло, что кровь не хлестала, забрызгивая мое собственное лицо. Но что-то было не так. Мертвая тишина. Не такая. Только что она не была такой.
Стивена не было. Крови не было. Ничего не было.
Я сидела на краю операционного стола, свесив ноги вниз, и мысленно обследовала свое тело. Провела ладонью по груди и животу. Одежда сухая, приятная на ощупь, у меня ничего не болит. Я спрыгнула на пол и опустила взгляд под ноги. Я в своих ботинках, не босиком, как прежде.
Что происходит?
Я обернулась вокруг своей оси, все еще ожидая... чего-то. Все странно. Неестественно.
- Потому что ты мертва.
Я резко обернулась, когда услышала позади себя этот призрачный голос, отразившийся от стен, предметов, скопившихся во тьме бесформенными кучами, и даже тишины.
Из темноты кто-то выступил, - я услышала его шаги.
- Ты действительно мертва, Кая Айрленд. Мне жаль.
Я молчала, потому что моя смерть была очевидна. Очевидным было то, что я не чувствую боли, не ощущаю ярости по отношению к Стивену, не ощущаю почти ничего. И очевидно, что мой собеседник не испытывает жалости.