Страница 13 из 14
Он откланялся и что-то невнятное пробормотал под нос, поспешил уйти. Во мне все еще бурлило негодование, поэтому решила его выплеснуть на свекровь:
– Мои украшения не дают вам покоя, да? – чуть прикрикнула на нее. – Да забирайте их хоть все.
– Вот и заберу, – охотно ухватилось она за шикарное предложение.
– Обвешайтесь ими с ног до головы, хоть на завтрак съешьте, только не подавитесь, а то потом опять обвините, что хотела и вас убить!
– Да как ты общаешься со мной, неблагодарная?! – взорвалась свекровь, но мне было уже наплевать.
Если она опустилась до гнусных обвинений, почему я должна молчать и покорно все «есть» с ее рук? Еще и тень на меня бросила перед следователем, это уже вообще ни в какие ворота! Мне хотелось ударить ее по самому больному месту, поэтому ляпнула, не думая:
– А знаете, почему мы после свадьбы решили жить с моими родителями, а не с вами? Да потому, что Миша задыхался от вашей опеки, он хотел сам принимать решения и жить на полную катушку, а не под каблуком собственной матери. Вы же задушили его своей гиперактивной любовью, перекрыли доступ к кислороду и неудивительно, что он сбежал от вас, при первом удобном случае!
Римма Петровна схватилась за сердце и ахнула, не ожидала от меня такой пылкой речи. Но я и вдруг задумалась над своим последним предложением. Да, Миша часто говорил, что поскорее мечтает жениться и уйти от матери, так как она его доставала даже на всех съемных квартирах, не давала никакого продыху. Конечно, год нельзя назвать стремительным предложением, но со стороны мужа было много попыток и до того, а я все время оттягивала момент, думала, что еще не время. А через год полностью сдалась. Неужели я стала его средством к осуществлению плана?
***
Остаток дня пролетел в суматохе: мне пришлось перерыть вторую часть гардероба и выгрести из него практически все, оставив лишь малую часть одежды и обуви. Если честно, то уже было плевать, что скажет Миша, когда выйдет из больницы. Так дальше продолжаться попросту больше не могло!
Я хотела денег здесь и сейчас, а продавать через сторонние сайты заняло бы слишком много времени. Две норковые шубы, все же, рискнула продать так, а остальное, скрипя душой, понесла в комиссионку.
Естественно, я не выручила за это огромные деньги, но хоть что-то, уже легче. У меня была еще заначка, одно время Миша тратил слишком много денег, поэтому я могла спокойно откладывать на депозит свою зарплату. Тысяч десять, должно быть. Где брать остальную сумму – идей нет. Машина в кредите, Мишину продать невозможно, так как он почему-то оформил покупку на мать. Я еще тогда удивилась, зачем такая махинация, а он лишь отмахнулся и сказал: так надо.
Драгоценности из принципа не стала трогать, Римма Петровна уже начинала переходить всякие границы. Наверняка ее жаба душила, что деньги уходят мимо нее. С такой станется! Неудивительно, если бы скоро заявилась и начала качать права на дом и прочее.
Я разобралась со всеми делами: накормила пса, поднялась к себе в комнату и первым делом пересчитала деньги. В общей сложности вышло пятьдесят тысяч долларов. Не густо, но даже эта сумма, по идее, должна была угомонить на какое-то время Литвинова. Мысль о том, что придется с ним спать, угнетала. И дело не в том, красавец он или урод, большой у него член или маленький, это просто дико. Другая, возможно, даже не заморачиваясь, отдалась бы, а я не могла. Должны же быть у меня хоть какие-то моральные принципы, в конце концов! Как потом смотреть мужу в глаза после измены, пусть и вынужденной? Я даже думать не хотела, что будет дальше с нашими отношениями, но на тот момент этот секс – единственный выход. Кого я обманывала, пытаясь собрать деньги? Те пятьдесят штук – капля в море. Ну, допустим, даст он отсрочку еще дня на три-четыре, где мне искать остальные? Почку продать? И Миша как назло попал в больницу. Уж не знаю, с подачи Литвинова или нет, но я снова оказалась одна и должна была срочно принимать решение. Больше Игнат не позволил бы мне совершить ошибку, да и прошлая мне слишком дорого обошлась.
Не хотелось больше думать, завтра будет новый день, вот тогда и стану переживать. И так вымоталась: сначала Литвинов, потом свекровь, никаких нервов так не хватит! Улеглась в кровать и моментально уснула.
Утром легче не стало – проблемы все еще сильно давили на плечи, а от их возможного решения меня бросало в холодный пот. Я заварила себе крепкий кофе, уселась, но не успела сделать глоток. Принц зашелся диким лаем – значит, кто-то пришел. Уже около двери закатила глаза, услышав недовольный голос свекрови:
– Фу, отстань от меня, дурная псина.
И так настроение было ниже плинтуса, еще и эта приперлась отравлять мне жизнь с утра пораньше. Вот зачем? Опять рассказать мне, какая я непутевая, что бросила ее сыночка на произвол судьбы?
– Вика! – заорала она, как только я вышла из дома. – Ты что, специально натравила на меня свою собаку? Забери ее, сейчас же!
Мне хотелось рассмеяться. Принц всего лишь желал с ней поздороваться и, возможно, лизнуть в щеку. К тому же, он на привязи и на самом деле ничего бы не сделал свекрови, она слишком сгущала краски.
– Принц, место! – приказала я, пес мгновенно ушел в будку.
Римма Петровна шустро подошла ко мне и, не поздоровавшись, вошла в дом. И что это было? Я начала подозревать неладное. Зашла следом и совсем оторопела: свекровь шарила по шкафам на кухне, заглянула в холодильник, хмыкнула. В конечном итоге уселась за стол и скомандовала:
– Кофе мне свари.
Она вела себя так, словно хозяйка, а я – прислуга и обязана выполнять любой ее каприз.
– А завтрак вам не сделать? – я злилась и не стеснялась этого показывать. – Я вам здесь не прислуга. Если хотите кофе, можно было и вежливо попросить.
– Да ты здесь вообще никто, – безразлично бросила она. – Скажи спасибо, что живешь тут, на всем готовом, пока мой Мишенька лежит в реанимации.
У меня не нашлось слов. Что она несет? Я оторопела от ее слов и не знала, что можно сказать. Это Миша ей так рассказывал, или сама себе придумала?
– Римма Петровна, я тоже зарабатываю деньги и также вкладываю их в дом и быт, не надо делать из меня содержанку!
– Да знаю я, сколько ты зарабатываешь, – а вот это уже был упрек. – В общем, так. Я считаю, что ты не заслужила большую часть украшений, которые дарил тебе мой сын. И в больнице не зря сказала, что ты не имеешь на них никакого права.
Вот оно! А ведь я как чувствовала вчера, что не стоит их трогать, потому что свекровь глотку перегрызет за каждую побрекушку. И вот, пожалуйста, что и требовалось доказать. Не говоря ни слова, пошла за шкатулкой и спустя пару минут уже передала ее Римме Петровне. Та схватила ее, как дракон принцессу, и прижала к груди, будто кто-то мог отобрать злато. Боже, нельзя же так относиться к вещам, пусть и к золоту. Сегодня оно есть, завтра нет… Это жизнь!
– Интересно, а как вы Мише потом объясните свой поступок? – решила уточнить у нее.
– Мера предосторожности. Знаешь ли, Миша мне на днях проговорился, что ты задумала продать украшения зачем-то, а сейчас просто идеальный момент.
Интересно, в курсе ли она о долге? По всему выходило, что нет, но кто его знает. Может, свекровь – удачная актриса? Да и вчера она заявила, что Мишу ценят на работе, а на самом деле его уволили. Неужели и об этом не знает?
– И если он захочет, то я все верну. Но, что-то мне кажется, его вера в тебя сильно пошатнется. Будь уверена, я расскажу ему, кто находился все время возле его кровати, а кто гулял и появлялся лишь изредка.
Свекровь ушла, оставив после себя горькое послевкусие. Наверное, это вполне могло послужить ответом на мои слова о том, что Миша пытался всеми силами оторваться от ее юбки. Такая себе изощренная месть. Однако кое-что все равно не давало мне покоя. Неужели муж действительно настолько не доверял мне, что придумал для мамы какую-то байку про украшения, будто я хочу их сдать? Он же знал, почему я это предложила! Не просто ведь забавы ради, а на погашение долга.