Страница 77 из 79
― Вот-вот, ― поддакнул Тор, ― а если бы ты бегала за ним, как Трюд, тоже недовольны были бы. Плюнь на Свейна и его родню, ― посоветовал Тор.
Заметив мой изумлённый взгляд, он пояснил:
― Алекс, если бы он тебе нравился, я бы и слова не сказал, а так, пусть катится. Ты не торопись, слушай своё сердце.
― Тор, ты сума сошёл? ― прошипела я. ― А Гай?
― Фью, ― присвистнул Тор, ― ты уже столько времени здесь торчишь, что он, наверно, давно с тобой развёлся и женился на любовнице.
От такого предположения, у меня даже дыхание перехватило, и я отпрянула. Всё внутри неприятно сжалось, а во рту появилась горечь.
― М-да, сын. Тебе поменьше сидеть надо, а то, похоже, ты свой мозг отдавил. Думаешь ты, как и твой друг, чем угодно, только не головой, ― возмутился Вёлунд.
Тор даже не повёл и ухом.
― Алекс, ты главное-то ухватила?
― Если о том, что лэры придурки и мне лучше держаться от них подальше, то да.
― Умница, сестричка, ― Тор подхватил меня и закружил.
Во дворе сердито залаял Берси. Тор резко остановился и отпустил меня, придерживая за локоть, чтобы я не рухнула на пол. Вёлунд в ответ на наши удивлённые взгляды, пожал плечами:
― Я никого не ждал. Пойду, гляну, кому там не спится.
Когда кузнец проходил мимо нас с Эльжбертой, он вдруг обнял нас за плечи и прижал к своей могучей груди:
― Девочки наши милые, не волнуйтесь, мы с Тором никому вас в обиду не дадим, ― рассмеялся он и громко чмокнул нас обеих.
Как же стало хорошо и спокойно на душе. Было так приятно почувствовать, что меня тоже считают своей.
― Иди уж, ― со смехом отпихнула его Эля.
― Отец, я бы на твоём месте поторопился, ― проворчал Тор. ― Слышишь, Берси уже взвыл, как бы он не съел посетителя, пока ты тут с девчонками обнимаешься.
Вёлунд весело хмыкнул и вышел. Каково же было наше удивление, когда он через несколько минут вернулся в сопровождении Йоханнеса, отца Эльжберты.
Если вы когда-нибудь рассматривали детскую книжку, в которой был нарисован повар, то считайте, что вы уже получили представление о том, как выглядел знаменитый на всю округу пекарь: невысокий (по местным стандартам), всего метр восемьдесят, кругленький, румяный, с пухлыми губами, готовыми в любой момент расплыться в весёлой улыбке. Он был больше чем на половину лыс. Небольшое количество волос забавно топорщилось на затылке, придавая ему вид огромного, темноволосого херувимчика. Мохнатые подвижные брови смешно топорщились над карими глазами, в которых то и дело вспыхивали смешливые искорки.
― Папа, что-то случилось? ― встревоженно спросила Эля, обнимая своего родителя и внимательно разглядывая его румяное лицо. ― Ты не заболел?
― Ээээ, не волнуйся доченька, я пришёл с деловым предложением, ― похлопал её по спине пекарь и смачно чмокнув, отодвинул в сторону.
― Эля по ночам в пекарне работать не будет, ― жёстким тоном отрезал Вёлунд. ― Ей хватает хлопот по дому.
― Да я не за тем, ― отмахнулся Йоханнес. ― Я насчёт сегодняшних сладостей. Такого у нас не делают.
― Ну и что, что не делают? ― тут же, как гончая, вскинулся Тор, задвигая меня себе за спину.
― Да погоди ты кипятиться, парень. Я предлагаю вам партнёрство. Вы делаете, я продаю. Точнее отвожу вместе с хлебом в Стрёмлил. У вас осталось что-нибудь?
― Немного щербета и одна форма пирожных. Вёлунд и Тор упросили немного припрятать, ― бросив на меня лукавый взгляд, призналась Эля.
― Отлично, ― Йоханнес обрадованно потёр свои пухлые ручищи, ― если вы согласны тащите.
― Вы думаете, что мой щербет и пирожные можно продать? ― у меня даже спёрло дыхание, а от волнения мой голос дал петуха.
― Конечно, малышка, ― добродушно ухмыльнулся Йоханнес. Как только народ распробует, у нас отбоя не будет от желающих их купить. Мы разбогатеем. Помяните моё слово, разбогатеем.
― Здорово, ― обрадовалась я, ― только хочу вас предупредить, что пирожные надо держать в холоде, иначе расплывутся и потеряют товарный вид.
― Не волнуйся, малышка. Ты делай, а я придумаю, как доставить до покупателя.
― Тогда завтра надо будет сходить за орехами. И ещё…
― Ээээ, стоп, стоп! ― потребовал Тор.
― Нужно поискать…
― Алекс, я сказал стоп!
Я замолчала, и мы все уставились на хмурого парня. Он выпрямился и скрестил руки на груди:
― Йоханнес, ничего личного, но, сколько ты ей собираешься платить?
― Ну, скажем двадцать процентов.
― Что?!
― Тор, без меня вы товар не доставите, а если и доставите ― не продадите. Сам знаешь, у нас не очень-то любят экспериментировать с едой. А мой хлеб все знают. Если мы начнём продавать ваши сласти лавке Магни, то народ непременно их купит.
― Пятьдесят, ― жёстко бросил Тор.
― Ты сума сошёл, мой мальчик!
― Йоханнес, я не дам тебе надуть Алекс.
― Хорошо тридцать.
― Тор, послушай, ― начала было я, опасаясь, что пекарь откажется от затеи. Одна мысль о том, что я смогу зарабатывать на своё существование, принесла неимоверное облегчение.
Мне было невыносимо сидеть на шее у людей, которые меня приютили. Я, конечно, старалась, как могла, но ввиду физической слабости мне мало чего можно было доверить из сельской работы. Все в деревне считали, что я младше Тора. Если бы я сказала, что мне двадцать два, наверно, никто бы мне не поверил. В Румре девушки моего возраста были значительно выше меня ростом и крупнее. Многие из них, не только были замужем, но и имели детишек.
― Алекс, не мешай мне. Если не хочешь, чтобы тебя облапошили, то лучше помолчи, ― строго велел мне Тор. ― Йоханнес, предлагаю сорок пять процентов