Страница 97 из 101
А если на секундочку вспомнить, что я даже в седле не держусь...
***
Королевская охота здесь – национальный праздник замкового масштаба. Рассвести не успело, а всё уже на ушах стояло. Впихивающая меня в одежду Аглая с грехом пополам объяснила, что это традиция такая – завтракать на рассвете в лесу. Типа ритуальная трапеза.
И как им кусок в горло в такую рань лезет?
Вообще, охота, наверное, красивое зрелище. Со стороны. Кавалькада всадников, егеря с собаками, бегущие рядом с лошадьми слуги, лес, свежий воздух... Лично я всю дорогу до «природы» думала лишь о том, как бы удержаться в седле.
Вообще, женское седло – зло, причём страшное. Это такой пыточный инструмент, изобретённый ханжами-мужчинами, почему-то убеждёнными, что женщина, раздвигающая ноги в седле – это жуть как пошло. При этом клинок к горлу этой самой женщины приставить – нормально. Да, да, лорд-хорёк, о тебе говорю. Скачет тут впереди, лихой наездник, косится злобно. А между прочим, попробовали бы сами мужчины удержаться на лошади в этом. Луку они лишнюю для правой ноги приспособили, понимаете ли! Сижу тут, как привязанная, и красочно представляю, что после одного прыжка кобылки полечу кубарем вниз – причём правая нога наверняка за эту злосчастную луку зацепится.
Короче, мне не жить.
Эдвард понял это ещё в тот вечер, когда я на охоту согласилась (точнее – на моё в ней участие). Да, будь проклят мой язык, но кто ж знал-то?! Вот, Эдвард и приказал отыскать самую спокойную лошадку, а потом вместе с Аглаей долго мне объяснял, как дамское седло устроено и главное, как в нём удержаться. А, когда понял, что ни черта из этого не получается, приказал Проклятым лошадь вместе с седлом заколдовать. Так что привязана я в прямом смысле. И пусть местные силы ада дают какую угодно гарантию, что я останусь жива и по возможности невредима, вот прямо сейчас мне что-то в неё не ве-ри-тся-а-а-а!
***
Интересно, кто придумал эту ложь про галантного красавца-рыцаря? Менестрели? Убить их за это мало. Я разочарована в лучших чувствах. Среднестатистический (смотря по азвонским) рыцарь в полной амуниции напоминает танк. Или борова в доспехах. В латах они, слава богу, не охотятся. Но без них – просто боровы. Честно, маленькая и хрупкая я чувствую себя в сборище этих брутальных самцов как единственная дама сердца на всех. И даже посмотреть не на кого. Эдвард куда-то исчез, я сижу за отдельным столом с Аглаей и ещё кем-то из дам, как неприкаянная, и пытаюсь не смотреть на гогочущих рыцарей. Нет, есть там пара нормальных, от которых не воротит, но, в общем, картина... удручающая.
Мда. Ритуальный, блин, завтрак на рассвете. Вообще, я готовилась к худшему, зная, сколько тут съедают во время пиров (а они столько съедают – мамочки! Пару дней назад троица молодчиков у меня на глазах кабана уговорила. Он на стол-то еле умещался, а они его так... так брутально... о-о-о!). Так вот, завтрак тут лёгкий. Всего-то два десятка вида выпечки и каши с похлёбкой. Так, лёгонько, чего уж там!
Егеря в это время где-то поблизости крутились, а потом один из них притащил на здоровенном блюде королю с Эдвардом... помёт. На-те, господа, вам после завтрака. В ответ на мой... э-э-э... удивлённый возглас Аглая объяснила, что это, дескать «большая шесть и как есть инаше находить лушшего оленя для охоты»? Действительно, как?
Итак, «лушший олень» был выбран, его... э-э-э... кусочек отдан собакам на инспекцию. И началось самое страшное – скачка. Я не хочу вспоминать те ужасные мгновения, когда я чуть не сломала шею и не вопила только потому, что голос от страха пропал. И презрительные взгляды слуг и вынужденной меня охранять стражи, тоже лучше запихнуть в память поглубже и подальше. А уж когда эта белобрысая кляча вдруг взбесилась и принялась гарцевать... Я просто видела (и очень-очень чётко), какой ненавистью полыхнул взгляд одного из стражников, кинувшегося мою лошадь усмирять. Это мне показалось пострашнее взбесившейся кобылы.
Но в целом, всё было вполне пристойно. Я не свернула шею, оленя почти загнали, и я почти успела к душераздирающему зрелищу его убийства. И тут, как в плохом сценарии (а у меня есть чувство, что сценарий всё-таки кто-то подготовил) на арену вырвался кабан. Судя по возмущённому «уи-и-и-и!» бедную свинью довели до кондиции заранее. Так что, не разбирая дороги, этот бронепоезд на ножках ринулся сначала на оленя, а потом, как-то резко и неожиданно повернув, на маленькую группу всадников, оказавшихся чуть впереди других.
Я тогда как раз справилась с лошадью и с безопасного расстояния наблюдала, как преисполнившиеся энтузиазма рыцари быстренько похватали у слуг копья со странными перекладинами у концов и принялись окружать обалдевшего кабана. И всё шло хорошо – свинья бесилась и визжала, охотники улюлюкали и смеялись... пока на поляну не выскочил другой олень и половина рыцарей, как по команде, «вдруг» потеряли к кабану интерес. Лично я считаю, это заговор – слишком всё искусственно со стороны смотрелось. Только что всем гуртом на кабана и тут – р-р-раз! И перед разъярённым кабаном остался одинокий всадник, к которому «бронепоезд» и попёр.
Хрупкий Эдвард, отлично держащийся в седле, и визжащая туша, мчащаяся на него со скоростью автомобиля... Каким-то чудом Эду удалось усмирить испуганную лошадь, и встретить кабана копьём. Но даже моих знаний физики хватило, чтобы понять: весовые категории кабана и Эда совершенно разные, и импульс кабана... В общем, всё ещё держащийся за копьё Эдвард вылетел из седла, я, резко обретя голос, закричала, ополоумевший кабан развернулся...