Страница 96 из 101
Но плащ обломился. Красивый – дух захватывает. Я его и так покрутила, и так примерила, и с тем платьем... э-э-э... блио, и с тем, и вот с этим... Какая несправедливость, что зеркала нет! Но даже так, без возможности осмотреть себя с ног до головы, настроение поднялось. А то последнее время что-то как-то... Да.
Эдвард, конечно, теперь принц-наследник. И политик, если то, что о нём рассказывают, правда. Вечно занят, вечно то на приёме, то в поездке, то в архиве. Не спит нормально, скоро есть перестанет. Нафиг такая политика!
А меня к нему не пускают. Вообще. Эду ко мне можно, а мне к нему – нет. Дискриминация. Я первое время думала жаловаться, но поглядела на него в тот вечер и... резко расхотела. Господи, да у меня таких мешков под глазами не наблюдалось даже во время сессии! Что он там делает с этой политикой? Не понимаю: издал указ, послал Проклятых, проследил за исполнением и дело в шляпе. Зачем архив и постоянные заседания местного Совета, консультации с дедом-королём и встречи с послами? Видимо, это сильно выше меня, но приставать к измождённому Эду – верх жестокости. Я промолчала.
А! А ещё я ему ничего, совсем ничего не сказала о том, как меня здесь в монастырь затаскали! И клириками окружили! Монах какой-то с чётками вечно у порога ошивается и ладно бы молитвы читал: он укоризненно смотрит! Ну прямо как моя мама, когда я языкознание в прошлом году провалила.
И я совершенно не понимаю, зачем часами стоять на коленях у мощей и отбивать поклоны? Что ещё за извращение? И молитвы петь. Полный..., учитывая, что я ни одной не знаю. И никто не догадался провести для бедной меня ликбез. Зачем? Они просто в первое же утро после коронации Эдварда, потащили меня к какому-то жутко серьёзному дяде в сутане и с чётками. Наш с ним «диалог» больше напоминал разговор слепого с глухим. Мало того, что этот... странный дядя первым делом сунул мне под нос руку, точно он леди, а я джентльмен. Помню, там ещё перстень на пальце переливался, алый. Ну, когда пауза затянулась, я ручку этому типу пожала. Как он потом развыступался... На языке Эда, чётком, хорошем, но я ни слова не поняла, вообще! Кивала, как болванчик. Вот, докивалась: монах у порога, земные поклоны и походы в церковь с mea culpa.
У-у-у, если у них тут так принцессы живут, то я подаю в отставку. Сдалось такое счастье!
И вот, после всего – жёлтый плащ. Манна небесная. Глоток свежего воздуха.
И чего мои курицы-служанки так на него косятся и порываются с меня стащить? Себе захотели? Не дам! Моё!
Итак, я летала на седьмом небе от счастья, пока не явилась Аглая. Ей мой новеньких плащ тоже не понравился. Первое, что сделала клушка (оказывается, тоже завистливая) это поинтересовалась, «кто есть принести госпоше это».
А я знаю? Да и какая разница?
Аглая настаивала. Поняв, что от меня ответа не добьётся, она закудахтала на азвонском с остальными клушками. Потом, видимо, к чему-то придя, решительно направилась ко мне.
- Госпоша, вы есть снять это! Не есть правильно носить подобное вам.
На что только не пойдёт женщина, чтобы заполучить понравившуюся вещь! Сейчас клушка споёт, что жёлтое, солнечное чудо не подходит к моим глазам.
- Госпоша, это есть знак шеншин... шеншин... легко, – пыталась донести мысль Аглая. – Легко готовых и неугодных... неправедных.
Ха! Ну и я не Святая Алои... Каких-каких женщин?
- Легко доступных? – выдохнула я, теребя жёлтую ткань. - Лёгкого поведения?
Аглая радостно закивала.
- Госпоша есть немедленно снять...
Что-то она ещё говорила, но мне было уже не до неё. Жёлтый плащ – символ проституток? Я закусила губу и медленно расстегнула янтарную брошь.
У Эдварда, когда мы жили в борделе, был жёлтый плащ. Я не обращала внимания: жёлтый прекрасно гармонировал с его золотистыми кудрями, но...
Точку поставил сам Эд, когда уже почти за полночь ворвался в мою спальню, схватил злосчастный плащ и принялся отрывисто не то расспрашивать, не то раздавать приказы служанкам и караулящим меня стражникам.
- Катрин, – час спустя, нежно гладя меня по голове и сверкая синюшными «мешками», шептал Эд, – не бери в голову. Это ошибка, ты же знаешь.
О да. Конечно. Ошибка.
- Хочешь сказать, плащ отправляли тебе? – всё-таки выпалила я и тут же пожалела: таким отчаянным стал его взгляд.
- Возможно, – тихо произнёс юноша, пока я подбирала слова извинения. – Как бы то ни было, это больше не повторится.
Мы оба знали, что это ложь.
Ни мне, ни даже Эду в столице рады не были. Лорды, я имею в виду. Уж не знаю, кто им был больше бельмом в глазу – я или Эдвард – но если они сначала корчили из себя высокомерную элиту, то потом резко стали набиваться в друзья. Последнее – хуже, поверьте. Например, спустя дня три после злополучного плаща, нас с Эдом снова позвали на какой-то праздник. Ничего нового, я за последнее время на эти пьянки насмотрелась. Но теперь, прежде чем выпить, они стали болтать. Много и по-азвонски. И, что хуже, пытались разговорить меня. Эд старался мне помочь, где переводом, где ответом, но лорды, не будь дураками, всё поняли и отвлекали его. А я, выучившая по-азвонски «да» и «нет», решила, что отвечать «нет» на вопрос хозяина вечеринки – неприлично. Ну и согласилась как-то. Как выяснилось позже – на охоту. Эдвард потом на меня так посмотрел – думала, живьём съест. Но нет, даже промолчал. Вызвался только на эту чёртову охоту сопровождать. И молча слушал, когда, судя по интонации, лорды принялись бурно радоваться и описывать прелести предстоящего мероприятия.