Страница 94 из 101
Печально, конечно, что я ничего не понимала и мало что видела. Знамёна – страшная вещь, весь обзор загораживают. Да, Эдвард с дедулей покрутились друг около друга, чего-то, наверное, друг другу сказали. А потом проехали в разбитый по такому случаю шатёр. Жаль, далековато от нас. Спешились, вошли.
Я корчила рожицы от нетерпенья и мяла подол платья. Аглая пару раз не выдерживала и шептала мне на ухо, что это «не есть хорошо» и «девицы так себя не есть вести». Плевала я на девиц и на эту клушку! Ветер крепчал, и то ли от него, то ли от любопытных взглядов зевак – прекрасно осведомлённых, кто я такая – по спине бегали мурашки. Наверное, существуй тут жёлтая пресса, попала бы на первую полосу.
В шатёр вошли ещё несколько человек, в том числе и печально знакомый «хорёк», и Адриана.
Так! Если они что-нибудь моему Эду сделают, я... я... Я спущу на них Чёрного! Не знаю, как, но им не жить! Вот!
Аглая в который раз завелась про терпение и Алоизу. И только я собралась высказать ей всё, что я думаю о ней, об этом чёртовом пригорке, об Эдовом дедуле и о жизни в целом, как полог шатра отдёрнулся и «любящие родственники» наконец-то явили себя миру. Судя по улыбчивым физиономиям, всё у них срослось.
Я облегчённо выдохнула. Снизу кто-то что-то не то объявил (естественно, по-азвонски), не то завопил, крик поддержали. Я снова почувствовала себя болельщиком на стадионе, причём болельщиком команды-победителя.
И всё бы хорошо, да только улыбка на лице Эда казалось насквозь фальшивой.
***
Нас позвал в гости какой-то не то граф, не то барон. Но местный и с замком. Хотя, я не очень уверена, что это он звал, а не мы при параде и Проклятой армии заявились.
Дедуля-то в столицу умчался. С той же фирменной лыбой, и шашкой наголо. Да-да, мечом салютовал и на коне гарцевал. Ну чем не бравый вояка? Народ дружно приветствовал и восхищался. А про Эда вопили: «Салвадо», но тихонечко и слабенько.
Бе! Неблагодарные! Вот послушался бы Эд меня и использовал демонов на полную катушку. А то потом докажи, что, считай, всего сам добился. Душу заберут – и до свидания. Фе!
Барон оказался гостеприимным: около меня крутилось аж пять Аглай. Нет, звали их как-то по-другому, но кудахтали – как близняшки. Но только моя «курица» умела не по-азвонски, от неё-то я и узнала, что нас ждут к ужину.
Это я ещё не знала, что они тут ужином называют! В смысле, да, когда мы менестрелей изображали, там было что-то похожее. Но не с таким размахом!
В общем, громадная комната, вся в сене. Серьёзно, под ногами шуршало так, что я откровенно боялась пауков, тараканов и прочих ползучих тварей. И гобелены на стенах – обалденные пропорции. Два камина – громадные дырищи в стенах, и огонь ревёт, точно тут кузница. Только не греет ни фига. И стены сырые и с плесенью.
А в центре – стол. Столище. Столовище! Длиннющий, узкий, во главе что-то вроде деревянного трона побольше, рядом – поменьше.
И какой-то «юноша со взором горящим» лютню терзает (да-а-а, это её я вчера за гитару приняла). Сейчас присмотрелась повнимательней, поймала взгляд лютниста. Не юноша и не горящий. Но мне подмигнул как-то очень... откровенно.
Я фыркнула и отвернулась.
Сначала меня хотели посадить куда-то в середину. Но тут возник Эдвард, схватил меня за руки и, говоря какую-то откровенную чушь про то, что я хорошо выгляжу и в целом вообще ничего, усадил рядом с собой. Я собиралась усомниться в рассудке азвонского наследника, но поймала красноречивый взгляд и рот закрыла. А, оглянувшись на других дам, ещё и покраснеть попыталась. Не очень-то получилось – ничего, когда все усядутся, потру щёки ладонями, хоть порозовеют. Видимо, тут так принято.
К лютнисту присоединился ещё целый оркестр (ладно, вру, не целый – человека три с флейтами и... э-э-э... чем-то ещё). И какой-то молодящийся тип без музыкального инструмента. Может, петь будет?
Стол ломился от блюд, суп тут по-прежнему «вкушали» прямо из чашки, мясо клали на ломоть хлеба вместо тарелки и пили из одного здоровенного кубка с соседом. Не знаю, что бы я делала, сиди рядом с каким-нибудь... да вот хоть с тем боровом напротив. Чего он на меня, кстати, так сердито пялится?
За столом говорили, но непонятно – по-азвонски. Я пару раз намекала Эду, что неплохо бы и перевести, но он знаками показывал: не сейчас. Ладно...
Молодящий тип и впрямь запел. Что забавно, на языке Эда – может, гостям угодить? Хотя вряд ли я что-нибудь потеряла, не понимай слов. Сюжет был убийственным во всех смыслах. Какой-то идиот поверил своему э-э-э... лучшему другу (который ясно, что не друг и вообще предатель), оказался со своим отрядом в ловушке и вместо того, чтобы тихо и по-быстрому сбежать, остался прикрывать армию сюзерена. В итоге благородный идиот ярко и красочно помер, «друг»-предатель жив и радуется. И только после долгого разбирательства с сюзереном, который велик и ему не до погибших идиотов, предатель наконец-то отбросил копыта... э-э-э... в смысле, благородно помер.