Страница 73 из 101
Я протянула руку и осторожно коснулась золочёной рамы. Аглая пискнула и бросилась проверять, не собираюсь ли уронить драгоценность - мутное потрескавшееся зеркало величиной с плошку.
- Госпоша! – застонала Аглая, снова принимаясь бегать вокруг меня. – Вы есть не надо нервнишшать! Вы быть спокойна. Только спокойствие есть красота для шенщина, – глубокомысленно заключила она.
Я хмыкнула и снова глянула в зеркало. Даже будь оно нормальным, новеньким и чистеньким, себя бы я в нём вряд ли узнала.
Сразу по прибытии нас с Эдвардом разлучили. Я ожидала очередной каморки, только не трактирной, а замковой. Если бы! Упирающуюся меня водворили в апартаменты из трёх комнат: приёмной, спальни и будуара, выделили служанку – Аглаю – и так оставили. Хотя нет. Ещё прислали парикмахера и портного, так что уже на следующий день я обзавелась новыми нарядами. Мда... я честно пыталась объяснить, что мне нужны пара блузок и брюки, ну, почти как у Эдварда. Или всадников. Или местных стражников.
Меня не поняли и одарили «капустными» одёжками, не шибко меня вдохновившими. Так что следующие три дня превратились в кошмар – я привыкала «это» носить. «Это» довольно сильно отличалось от того, что я надевала раньше, даже у Эда в борделе. Во-первых, добавился лишний слой (на кой чёрт?), во-вторых, – оборки, в-третьих, длина подола достигала пола, а не щиколоток, как раньше. И ещё приходилось закрывать волосы тоненькой, полупрозрачной тканью. Поверьте, это неудобно, когда на улице ранняя осень. Это ещё неудобней, когда в комнате душно и жарко. И вообще, я теперь понимаю, почему все тут так боятся вшей.
Мои возражения и недовольства никто не слушал. Эда приводить тоже никто не желал. Они все тут притворялись глухонемыми в моём присутствии. Кроме Аглаи, но от неё помощи, как от курицы. Причём вдвойне глупой и скоростной. Как же меня донимает, когда она бегает за спиной... А-а-а!
И окна здесь маленькие (зато много) и выходят на какую-то стену. Ну просто караул!
- Госпоша не хочет сыграть в шахматы? – предложила вдруг Аглая, для разнообразия останавливаясь.
«Госпоша» не хотела. После того, как эта бегунья с куриными мозгами обыграла меня три раза – три! – играть в шахматы я зареклась.
- Госпоша не есть грустить, – вздохнула служанка. – Госпоша брать пример со Святой Алоизы.
Я сжала кулаки. Опять Святая Алоиза!
- Когда Святая Алоиза быть разлучена с церковью, она не есть грустить, нет! Она есть молиться и собирать еди... моно... едимоно...
- Единомышленников, – поправила я. – Аглая, стража так и стоит у двери?
Служанка с видом «а куда ж она денется, твоя стража» вздохнула.
Что ж... Меня упекли в клетку, и что такого, если эта клетка золочёная? Примерно то же ждало бы нас с Эдвардом и у лорда де Лашете.
А что с Эдом сейчас?
- Я хочу прогуляться в саду, – объявила я.
Аглая снова вздохнула и, шепча что-то про Святую Алоизу, шагнула к двери.
Узникам, говорят, тоже разрешено гулять. А ещё молиться. Меня тоже отводили в какую-то церковь, но толку никакого. И исповедоваться толстому, похожему на хомяка монаху я не желала. Знаем мы их тайну исповеди! К тому же ни одной молитвы я не учила, на латыни не говорила, так что мы просто друг друга не поняли.
Но, конечно, кому до этого было дело. Аглая и какой-то офицер (Или капитан. Чёрт разберётся в здешних воинских званиях) с грехом пополам объяснили, что если не исповедаться, меня объявят одержимой. Или ведьмой. Причём дикой. Я посмотрела на хомяка-монаха и решила, что ведьмой и одержимой хочу быть ещё меньше. Ну, и...хм... исповедалась. На словах «mea culpa, mea maxima culpa» мои познания в латыни исчерпались и дальше я «исповедовалась» на русском. Объявили сумасшедшей. Класс!
Зато разрешили гулять в саду. Маленьком: три дорожки, две беседки. Но уже что-то.
Я чинно вышагивала рядом с Аглаей вокруг весёленького, в виде рыбки фонтанчика и смотрела, как садится солнце. Нет, природа здесь... ничего такая. Воздух ароматный, свежий. Ветер тёплый, ласковый.
Но как же тоскливо!
Если бы я согласилась служить Адриане, наверное, была бы свободна... Только, жаль, не от неё. Что хуже – жить в клетке или предать друга?
Аглая давно выпустила мой локоть и бегала от фонтана до ближайшей тропинки, рассуждая о том, как Святая Алоиза собрала паству и сказала Слово. Я как раз размышляла, не подставить ли ей подножку (или это будет совсем не богоугодно и меня опять припрягут к исповеди?), когда рядом послышался подозрительный шорох.
Я глянула на не унимающуюся служанку и шаг за шагом стала отступать к шуршащей беседке. Аглая продолжала тарахтеть как ни в чём не бывало, абсолютно не обращая внимания, куда уходит её подопечная. Естественно, садик маленький, вокруг – стража. Куда мне идт... ай!
- Извини, – шепнул Эдвард, поправляя виноградную лозу. – Я боялся, что ты не заметишь... Ох, Катрин, ну что ты!