Страница 40 из 101
- Конечно, – меня снова макнули в воду. – Ясно?
- Да! – побулькала я и, изловчившись, утащила её за собой на дно.
До-о-олго мы так барахтались – сначала всерьёз пытаясь друг друга утопить, потом – шутя.
Уж что-что, а как вести себя с зарвавшимися дамочками, я знаю – средняя школа очень хорошо этому учит. Лучше сейчас дать сдачи, чем потом выяснять отношения с криками, слезами и Эдвардом.
- Ты забавная, – сквозь смех вынесла вердикт, Камилла. – Особенно, когда волосы торчком, как сейчас. Давай помогу. О-о-о, да они у тебя светлые?
- Золотистые, – улыбнулась я, вытирая лицо рукой.
- Красивые. Только короткие, – добавила ложку дёгтя ведьма. Да уж, у неё самой волосы – тёмные, почти чёрные – стелились за ней шлейфом. Наверное, чуть не до колен будут. – Знаешь, а ты ничего. Понимаю, почему Эд позарился. Он тебя, правда, на улице подобрал?
- Правда, – тихо отозвалась я.
- По тебе не скажешь, что ты бедная крестьянка без роду, без племени, – заметила Камилла. – Отца сожгли? Или мать?
- Нет, – я в последний раз присела, наслаждаясь ощущением чистоты и приятной нежностью воды, уже не кажущейся такой холодной. – Я не помню, как там оказалась.
- Угу, – фыркнула Камилла, давая понять, что объяснение её не удовлетворило. – Эй, ты что делаешь? Нижнюю рубашку вниз и надевают!
Да, да я снова запуталась в этих «капустах». Пока Камилла не вылезла из воды и не помогла одеться, так и плутала в крючках, поясах и прочей ненужной мишуре.
- Такое чувство, что ты никогда сама раньше не одевалась, – заявила ведьма, помогая мне натянуть блио. – Серьёзно, Катрин, ты как ребёнок.
Я промолчала.
А на ужин нас ждало нечто на вертеле. Ну, палка, параллельно ей – палка. И на них сверху – третья. Во-о-от. Вертел по-походному.
А на третьей палке – не-е-ечто...
Пахло оно, золотистое, со стекающим в шипящий костёр аппетитным жирком, просто обалденно. Полагаю, на вкус тоже... пальчики оближешь, особенно после хлебно-пенициллиновой диеты.
У костра как ни в чём ни бывало сидел Эдвард, по-прежнему зябко кутаясь в плащ.
Надо будет спросить Камиллу, не знает ли она каких травок от простуды. И как они выглядят.
В конце концов, она же ведьма.
Только почему-то не колдует...
***
Надо же, и это мне раньше не нравилось спать на земле?
В нормальной одежде и (наконец-то!) обуви да на полный желудок – очень даже неплохо спится. Честно, я задремала практически сразу, как только наш «ужин» закончился. После камней и сырости свежий лесной воздух, тепло костра и мягкость накидки – просто рай на земле.
Забавно, как всё познаётся в сравнении, а?
Эдвард с Камиллой ещё о чём-то разговаривали, пока я дремала, кажется, снова спорили, куда ехать.
Меня это не волновало совершенно.
Да-да, знаю, если бы не Эд, ни в какой темнице я бы не оказалась.
Но, если уж на то пошло, чем подворотня настолько уж лучше?
Так что я просто нормально выспалась. И ошейник с цепью, слава богу, наконец, не мешал. И кошмары не мучили.
Утром Камилла заваривала какие-то травы. Может, сама догадалась насчёт противопростудных? Не знаю, но согревали они хорошо, хоть нормальный чай и не напоминали.
А ещё мне не понравилось, каким взглядами обменивались они с Эдвардом. Словно был у них общий секрет.
А я впервые почувствовала себя лишней.
Зато путешествовали мы теперь с комфортом! На конях. Когда-нибудь, я может, тоже научусь кататься верхом. Сама. А пока просто наблюдала, как с нашей норовистой белой зверюгой управляется Эдвард. Получалось у него отменно.
Как, впрочем, и у Камиллы – с её чёрной лошадью.
Ещё один повод вспомнить, что именно я здесь обуза.
Гр!
Лес кончился быстро, сменившись довольно-таки холмистой местностью, изрешеченной мелкими ручейками и красиво освещаемой солнцем. Вдалеке белыми остроконечными облаками высились горы – иногда настолько яркие и чёткие, что, казалось, я могу различить каждый склон, сверкающий в золотых солнечных лучах.
Эдвард уверял, это к дождю.
Эдвард... Мы молчали – практически весь день. У меня много вопросов крутилось на языке: почему на этот раз мы путешествуем днём, что у него с Камиллой, как мы смогли так «сравнительно легко» сбежать, зачем, наконец, королю понадобилась бы я, в конце концов, я же не «меченая».
Но Эдвард молчал. Ехавшая чуть позади Камилла – тоже.
А я стеснялась нарушить тишину.
Только один раз – уже под вечер, когда мы проезжали симпатичную равнину, всю в цветах (кажется, сиреневых колокольчиках), Эд вдруг спросил: