Страница 28 из 101
С другой стороны избушки колосились яблони. Именно колосились: маленькие, хилые деревца с кронами странного, пшеничного вида.
- Лучшие саженцы из самой Загории! – с гордостью сообщила старуха. – Весной будут цвести розовым и сладко пахнуть. Говорят, от их аромата на душе не только тепло, но и... как же там... в общем, сны приятсвенные снятся, вот!
Я мысленно предположила, что старуху обманули и подсунули коноплю. Хотя на коноплю это тоже не походило.
- А если не зацветут, мне эту... слово дали, – продолжила старуха. – В общем, из этой самой Загории прилетят и всё поправят.
Я живо представила, как угрюмые рабочие привинчивают к деревцам розовые глючные цветочки.
- А на чём прилетят? – вырвалось у меня.
- Как на чём? – в который раз опешила старуха. – Конечно, на мётлах.
Конечно. Ага. И как же я не подумала.
- Ну, заходи, деточка, чего стоишь? – хмыкнула между тем старуха. – Эдвард, милый, попроси! Моя старушка любит твой голос.
Эд покосился на меня и скороговоркой выдал:
- Избушка-избушка, повернись к болоту задом, ко мне передом.
Я заподозрила, что цветы у старушки всё-таки зацвели, а «приятсвенный» сон уже видится – мне.
Избушка повернулась. Спокойно и очень тихо. Я даже заглянула посмотреть, есть ли у неё там, ну, внизу, ноги.
Внизу обнаружилась юбка. Из соломы. Гниющей. Но – юбка.
- Ты знаешь, это очень невежливо, деточка, – спокойно заметила старуха.
Избушка согласно скрипнула-фыркнула и гостеприимно распахнула дверь.
Внутри оказалось совсем не интересно – громадная печь (как я и ожидала), только вот дымоход у неё, похоже, выводился вниз, под дом. Впрочем, вверх тоже чего-то тянулось и это «чего-то» (в виде трубы) поймало пролетающую мимо птичку, засосало и окорочком выбросило на стол, к стоящим там яствам.
А ещё здесь совсем не оказалось кровати. Никакой – ни с балдахином, ни без. Только лавки, две штуки, да сундук, как у Эда там, в городе. Кстати, тоже на замке.
И всё. Остальная мебель отсутствовала.
…А вообще вечерок ничего прошёл. Первым делом нас усадили ужинать – при этом на меня смотрели так пристально, что кусок в горло не лез. Но пару пирожков (нормальные, кстати, хотя кости можно было при готовке и выкинуть) съесть получилось. А старуха громко пробормотала:
- Значит, живая...
Эд толкнул меня под столом, и я промолчала.
А вообще единственная тут на голову стукнутая – это старуха.
И я даже знаю, чем.
Её клюка радостно скакала вокруг меня весь вечер.
Недолгий, однако. Стоило поесть, как нам предоставили что-то вроде баньки – в соседнем сарае. Но – господи! – какое блаженство! Нормально попариться, да после этого глинтвейнчика глотнуть! Эх!
Баня-а-а! Наконец-то!
Правда, старуха очень нетактично вслух изумилась, почему я отказываюсь париться вместе с Эдом.
Ещё чего!
Ну а потом подвыпившую и с трудом держащуюся на ногах меня устроили всё на той же лавке, которая, оказывается, и не такая твёрдая, а очень даже удобная.
Во сне мне снилась всё та же старуха, которая смотрела моими глазами на мой же универ и громко удивлялась.
Забавно, да?
***
- Да говорю же вам, я, честное слово, из другого мира!
Старушка хмыкнула и как ни в чём не бывало продолжила раскатывать по столу тестовую «сосиску».
- Но вы же сами сказали, что видели! В моём сне – видели! – простонала я. – Да поверьте же мне!
Белым облачком взлетела в воздух мука, и на столешницу лёг очередной ком теста.
- Ну поймите! Слышите, я даже языка вашего толком не знаю! И не только языка, я и...
- Лично я, деточка, считаю, – перебила старуха, сосредоточенно похлопывая по тесту белыми от муки руками, – что тебя кто-то очень могущественный попросту проклял. Не знаю, кто, и почему, но кому-то ты, деточка, сильно насолила. Кстати, подай мёд.
Я машинально протянула нужную миску.
- Но...
- Знаю, знаю, – голосом препода, которого очередной студент упрашивает поставить хотя бы «удовлетворительно», отозвалась старуха. – Ты не веришь в волшебство. И даже я с моей избушкой для тебя... э-э-э... как там... исключение, подтверждающее правило, так вроде?
Я промолчала. Ну да, да, так и есть. И что?
- Милая, – вздохнув, подытожила старуха. – От всего сердца советую тебе просто жить дальше.
Жить? Та-а-ак? Вот здесь, в этом... в этом...